Коновал - Виктор Гросов

Мужчина выругался и поднял плеть. Сухой перехватил его руку.

— Не тронь. Загубишь дурью.

Он сказал это спокойно, даже безэмоционально.

Служилый пробормотал что-то сердитое, правда плеть опустил. Сухой забрал повод и встал возле головы кобылы. Потом положил ладонь ей на шею и подождал. Он несколько раз давал повод слабее, позволяя лошади осмотреть двор. Потом повел ее к воротам по широкой дуге.

Кобыла пошла.

Я открыл глаза.

Получалось занятно. На одном воспоминании у Сухого кровь на сапоге. В другом он останавливает человека, собирающегося ударить испуганную лошадь. Это что, он животных больше любит, чем людей? А он мне нравится.

Дальше вспомнились уже совсем обычные вещи. Прежний Арсений ослаблял подпругу после дороги и поднимал копыто мерину, вычищая грязь. Серого коня еще раз просил провести по двору, потому что тот переднюю ногу ставил осторожно.

После дальней езды Сухой некоторое время шел рядом с лошадью пешком, прежде чем передать ее конюшему.

Я понимал эти действия. Сам делал похожее сотни раз, хотя причины формулировал иначе.

Ветеринаром Сухой, конечно, не был. Он ничего не знал о сухожилиях так, как знал я. Причин хромоты тоже не раскладывал по диагнозам. Зато много ездил верхом и обращал внимание на состояние коней.

Почему именно — пока неизвестно. Возможно, хороший конь стоил для него слишком дорого, чтобы дурным уходом не портить животное. Может, просто привык смотреть внимательнее остальных.

Торопиться с выводами о прежнем Арсении было рано. Мне достались два коротких эпизода, и ни одного я не понимал полностью.

Я знал причины колик и заражения ран. Разбирался в кормлении гораздо глубже прежнего Арсения. Сухой умел увидеть хромую ногу и хорошо обращаться с лошадью.

Разница огромная. Первым перемены в Сухом заметит Бельский. От этой мысли стало неуютно. Богдан Яковлевич наверняка ездил с ним и видел, как тот держится с людьми. Возможно, слышал одни и те же его ответы годами.

А за сегодняшний вечер я уже показал достаточно странностей.

Довольно долго снаружи было тихо.

Потом за дверью заговорили сразу несколько человек. Один спросил про смену, другой ответил. Звякнуло железо, по коридору прошли сапоги. Караульный дважды повторил сменщику приказ: Сухого держать отдельно и разговоров с ним не заводить.

Новый голос показался знакомым. Через несколько секунд человек за дверью выругался на сквозняк, и я вспомнил имя.

Матвей. Следом пришли короткие эпизоды совместных выездов. Потом вспомнилась ругань из-за седла, которое Сухой однажды взял без спроса. Матвей давно знал прежнего Арсения.

Караульные поговорили еще немного, после чего прежняя смена ушла. Минут через десять снаружи отодвинули засов. Матвей вошел с деревянной миской и кувшином. Под мышкой держал кусок хлеба.

Я узнал его. Он посмотрел на перевязанную руку, потом на меня и прикрыл дверь.

— Ну, Арсений, хорошо ты нынче службу справил.

Злость в голосе еще оставалась, однако с посторонним заключенным так явно не разговаривают.

Я осторожно поднялся. Матвей поставил еду на лавку.

— Государь руку так?

— Посохом.

— Знаю уже.

Я взял хлеб правой рукой. Есть хотелось сильно.

— Тебя сюда поставили?

— Сменился.

— По приказу Бельского?

— А по чьему еще.

Матвей садиться не стал. Держался возле двери и время от времени прислушивался к коридору. Приказ Богдана Яковлевича он помнил.

Я отломил хлеб.

— Что мне велено?

— Сидеть и молчать. Кто придет — только по слову Богдана Яковлевича.

— Вновь спрашивать будут?

— Не говорил он.

Я внимательнее посмотрел на Матвея.

Сухой ему доверял. Вспомнилась грязная дорога после похода. Один из двух коней захромал, Матвей ругался из-за оставшегося пути. Сухой потом шел рядом с лошадью пешком, а повод отдал ему. Кажется, я понял почему я-Сухой попал в охрану Елены.

— Матвей.

Он нахмурился.

— Чего?

— Ты меня к Бельскому привел?

Матвей помолчал.

— Чего вспоминать вздумал?

— Голова после всего дурная. Кусками помню.

Ему такое объяснение явно не понравилось.

— Я слово сказал. Давно. Мы тогда больше при конях вертелись. Ты ездил хорошо и молчал где надо. Богдану такие нужны были. Потом он сам тебя к себе взял. Не помнишь?

Вот откуда все начиналось. Сухой пришел к Бельскому не сразу, сначала кони и выезды. Потом служба стала ближе к Богдану Яковлевичу. Матвей когда-то за него поручился. Теперь, если Сухой свихнулся, Бельский вполне мог спросить с человека, который его рекомендовал.

— Потому и злишься? — спросил я.

Матвей резко посмотрел.

— Я тебе тогда добро сделал. Думал, человек ты надежный. А нынче государевой руки коснулся, меня… Богдан спросит, с чего ты такой стал, мне что говорить?

— Правду.

— Какую?

Я промолчал. Матвей криво усмехнулся.

— То-то.

Теперь причина его визита стала понятнее. Он хотел разобраться, что случилось со старым товарищем и во что сам когда-то влез, поручившись за него.

Я съел несколько ложек каши.

— Царевич как?

Матвей сразу повернулся к двери.

— Ты приказ слышал?

— Слышал.

— Так чего спрашиваешь?

— Потому что видел, как его ударили.

— И что теперь?

Он говорил уже тише. Снаружи прошел караульный. Матвей дождался, пока тот удалится.

— Тебе, Арсений, сейчас о своей шее думать надо.

— Думаю. И все равно спрашиваю.

Матвей выругался себе под нос.

— Худо ему.

Я перестал есть.

— Что именно?

— Воды просит часто. Животом мается. Мутит.

Этого я еще не знал.

— Когда началось?

Матвей раздраженно развел руками.

— Я при нем не стоял. От Игната слышал, тот у покоев сейчас. После того как вас разогнали, царевичу хуже сделалось.

— После питья?

— Откуда мне время знать?

Получить точную последовательность не получилось. Для диагноза такой пересказ годился плохо. Сами симптомы все равно настораживали.

— Его рвало?

Матвей выругался. Начал говорить, что Сухому надо о себе думать, а не о царевиче.

— Передай Бельскому одну вещь.

Матвей сразу помрачнел.

— Нет.

— Ты еще не слышал.

— А мне и не надо. Государь велел с тобой слов не иметь, а я уже здесь дольше стою, чем следует. Богдан узнает, что я еще и советы твои понес, оба крайними будем.

— Я лекарям не указываю. Скажи только про чашу.

— Про какую еще чашу?

— Царевич выпил после осмотра. Пока лекарь раной занимался, питье уже приготовили. Потом Иван Иванович сразу воды попросил. Если сейчас хуже, пусть хотя бы того же