Криминалист 13 - Алим Онербекович Тыналин

Это как раз не сходилось.

Человек, падающий с шестидесяти футов, если он оступился или потерял равновесие, почти всегда за что-нибудь цепляется. Ладони обдирает о камень, ногти ломает, набирает почву под них. У Тэлбота ничего такого не было.

Я снял с него рубашку и закатал рукава выше локтей.

На обоих предплечьях, на внутренней стороне, шли поперечные полосы кровоподтеков. Слева четыре, справа три, каждая шириной около полудюйма, с промежутками. Цвет бледно-синий с зеленью по краям.

Я померил, отснял с линейкой и повернул руку к лампе.

— Доктор, вы это видели?

Сайкс наклонился.

— Видел. Я посчитал что это ушибы при падении.

— При падении на камни ушибы идут по наружной стороне и по выступающим точкам. По локтю, по плечу, по гребню подвздошной кости. — Я показал где именно. — А это внутренняя сторона предплечья, обе руки, симметрично, поперек. Похоже на след от пальцев, когда человека держат за руки, спереди и с боков.

Я постарался выяснить, когда именно появились эти следы.

Кровоподтек меняет цвет со временем. Первые часы он багровый, к концу первых суток синий, дальше становится зеленым и потом желтоватым.

У Тэлбота полосы остались синими с зеленоватым цветом по краям, а на левом бедре, там, где кость сломалась при падении, кровоизлияние было густо-багровым.

Разница видна даже на глаз.

— Синяки на предплечьях возникли раньше перелома, — сказал я. — На сутки, может, на полтора. То есть его тащили за руки не в ночь ограбления, а раньше. Как минимум за день.

Сайкс сел на табурет.

Последнее, что я проверил, это подошвы.

Ботинки Тэлбота лежали в бумажном мешке. Отдельно, вместе с одеждой.

Полевые, кожаные, на резиновой подошве, уже порядком стоптанные. Гарни говорил, что тело нашли у подножия склона к востоку от городка. Там красная осыпь, обломки песчаника, глина, все рыжее.

Я счистил грунт с рифления на два листа бумаги, с левой и правой отдельно.

В носке рифления, глубоко, там, куда свежая пыль не забивается, сидел плотный слой другого цвета. Серый, влажный, со слюдяным блеском на изломе. Между ним и рыжей осыпью, набившейся сверху осталась четкая граница.

Я растер щепоть между пальцами. Мокрая глина, отдающая гнилой водой и ржавчиной.

В сухом июльском округе Линкольн, при ста семи градусах на солнце, влажную глину найти можно только в одном месте, под землей, в старой выработке, куда подтекает вода.

Я упаковал оба образца в конверты, подписал и запечатал.

— Кимбалл, — сказал я, снимая халат. — Мне нужна лаборатория. Не окружная. Отправьте нарочным в Квантико смывы с крыши броневика, соскоб с камня, оба образца грунта с подошв и мазок из носовых ходов охранника Даути. И пусть местный геолог из университета в Рино посмотрит слюду и глину, он скажет быстрее, чем Квантико, что это за пласт.

— Это все?

Я закрыл портфель.

— А еще мне нужна карта горных отводов округа Линкольн. Все штольни на западном гребне, с планами выработок, кто в какие годы их регистрировал. И заодно узнайте, у кого из них до сих пор оформлена аренда.

Эту карту добыть оказалось легче. Она имелась в окружной конторе в Пайоче, лежала в плоском ящике под стеклом.

Калька восемь на пять футов, наклеенная на холст, с надписью тушью в углу: «Округ Линкольн, горный округ Ред-Рок, съемка 1919 года, дополнено 1926». Клерк, женщина лет пятидесяти по фамилии Дэйли, разрешила снять ее со стенда только после того, как Кимбалл дважды показал удостоверение и расписался в журнале.

Копию нам сделали в редакции газеты в Калиенте, на светокопировальной машине, синькой, в трех частях. Потом мы склеили ее скотчем на обеденном столе в гостинице.

Я снял с кровати покрывало, разложил склейку на полу номера, придавил углы ботинком, портфелем, телефонным справочником и графином. Присел рядом.

Ред-Рок был обозначен на карте кружком с подписью. На северо-запад вдоль гребня от него шли аккуратно проставленные тушью значки: квадрат это ствол, треугольник — устье штольни и пунктир — подземная выработка, там где ее вообще нанесли.

Я взял циркуль. Ножку упер в точку, где стоял броневик. Раствор давал три мили по масштабной линейке. Я провел круг.

Внутрь попало девятнадцать значков.

Затем я сделал отсев, на это ушел остаток дня.

Первым делом я отбросил все, что лежало не на западном гребне. Свет девять раз подряд поднимался с одного направления.

Ходжсон-старший, живший в этой долине двадцать шесть лет, показывал рукой всегда в одну точку. Восточная сторона и южная отпали сразу, это минус восемь значков.

Осталось еще одиннадцать.

Тогда я посмотрел высоты. На карте горизонтали шли через двадцать футов.

Луч поднимался над кромкой гребня, значит устье выработки должно лежать не ниже чем в паре сотен футов от верха, иначе свет уперся бы в склон, в долине его бы никто не увидел.

Четыре штольни сидели низко, у самой подошвы осыпи, на отметках от 4900 до 5100 футов, при высоте гребня 6340. Они отпадали.

Осталось семь.

Я вспомнил про логистику.

Аргоновый лазер с блоком питания весит около тысячи фунтов и занимает объем небольшого шкафа. Дизельный генератор на пятнадцать киловатт весит еще восемьсот фунтов.

Бочки с водой для охлаждения и топливо. Все это не утащишь в гору на себе. Значит, к устью должен идти проезд, по которому пройдет хотя бы полуторатонный грузовик с лебедкой.

Кимбалл покататься по этим дорогам весь день и сделал пометки на своей копии.

— Вот эта, — он ткнул карандашом в значок с подписью «Лаки Бой», — заканчивается тропой. Триста ярдов пешком, уклон градусов тридцать. Туда ничего не затащить.

— А вот эти две?

— «Сентенниал» и «Норт-Стар». Дорога есть, но в шестьдесят девятом ее срезало селем. Я проехал полмили и уперся в промоину в шесть футов глубиной. По краям нет следов объезда, полынь стоит нетронутая.

Мы вычеркнули эти дороги.

Осталось еще четыре: «Блю-Ледж», «Мэри-Эллен», «Хартфорд № 2» и штольня без названия, обозначенная на карте одним номером 7. Надо будете поверить их позже.

Наконец я отработал четвертый признак, то есть воду.

Глина с подошв Тэлбота осталась влажной в конверте почти сутки. Профессор Ирвинг Роупер из университета в Рино, с которым Кимбалл соединился в среду утром, говорил со мной по телефону двадцать минут и сообщил следующее.

Серая глина со слюдяным блеском это продукт разложения кварцевого монцонита по контакту с известняком, обводненный. В районе Ред-Рока такой материал встречается только там, где выработка вскрыла водоносный горизонт по трещине.

— Сколько таких горизонтов на западном гребне? —