Фатум - Ксения Шаманова

В эту минуту она бы всё отдала, чтобы стать другой: только не Алисой Лужицкой, посмевшей вступить в спор с преподавателем-демоном. Внимательные сощуренные глаза. Слегка растрёпанные волосы. Полуулыбка на уголках губ. Он всегда смеётся над протестующими одиночками и их жалким воплем в пустыне. Мудрый хранитель истины. Что ему нужно от несчастной студентки, с которой он виделся лишь однажды? Алиса отчаянно затрясла головой, пытаясь прогнать назойливые мысли. Догадки пугали её: а вдруг каждому новичку «Фатума» предстояло заключить сделку с дьяволом? Мурашки побежали по коже, а объятие бабочки больше не помогало успокоиться. Люди рассеялись, точно всё увиденное и услышанное Алисой было странным и шумным сном. Нужно было двигаться хотя бы вперёд. Кроме куриной слепоты, Алиса страдала ещё одной болезнью — топографическим кретинизмом.

Лужицкая припоминала, что кабинет директора находится на втором этаже, а библиотека — на четвёртом. Но для начала нужно найти лестницу, которая приведёт её в ад. И какой здравомыслящий человек добровольно решится на такое испытание? Алиса зажмурилась: может быть, не ходить, проигнорировать сообщение, назваться другим именем, сбежать? Отдалённые голоса прервали её поток сознания, и она с надеждой бросилась на звук, как будто всё это время была на необитаемом острове и наконец-то заметила огонь от костра. Но внезапно замерла у полуоткрытой двери: женский силуэт болтал ногами, сидя на парте, а мужской — гладил возлюбленную по волосам. Алиса совсем не хотела, чтобы её обнаружили, поэтому, скрестив пальцы, загадала желание исчезнуть. Наверняка сбежала бы, если бы знала куда, но сердце делало такие пируэты в груди, что ей пришлось остановиться и задержать дыхание. Казалось, даже на расстоянии можно услышать этот оглушительный стук.

— Любимый, ты что, обиделся? — знакомый и одновременно чужой голос. Алиса нахмурилась: она определённо знала этот тембр.

— Придумываешь, — фыркнул в ответ парень. — Я рад за тебя. Ты это заслужила, — слегка обиженный надтреснутый голос. Слова не соответствовали чувствам, и Алиса вздохнула. Но почти сразу опомнилась, прикрыла рот рукой и отошла от двери. Влюблённые ничего не услышали. Алисе стоило оставаться незаметной: теперь она просто подслушивала чужой разговор и едва ли нашла бы слова для оправдания.

— Ты лучший! — девушка чмокнула молодого человека в щёку.

— Знаешь, — продолжила она уже совсем другим, серьёзным тоном, — тебе действительно не надо было выбирать Лермонтова.

— Почему это? — искреннее изумление и лёгкая досада.

— Не знаю… — пауза длиною в несколько секунд. Женский силуэт пожимает плечами. — Он такой мрачный, и я его побаиваюсь.

Алиса снова закрыла рот руками, чтобы не вскрикнуть: она неожиданно осознала, кто эти влюблённые.

— Тогда мне нужно было выбрать Есенина? — послышался сдавленный смех и щелчок зажигалки.

— Терпеть его не могу! — отрезала девушка. — Ты же знаешь, больше всего тебе подходит Маяковский.

Шумная затяжка. Алиса закрыла нос, чтобы не закашляться. Ещё одна болезнь — непереносимость запаха сигарет.

— И почему это он мне подходит? Из-за жёлтой кофты? Думаешь, Лермонтов никогда бы не надел ничего вызывающего?

— Лаврик, давай не будем спорить, — погладила возлюбленного по руке.

Алиса перестала подглядывать и прислонилась к стене. Страшная боль в затылке мешала ей думать. Она обхватила голову, которая напоминала теперь раскалённый шар и грозилась взорваться.

Сложно представить, что грациозная девушка-поэт, не умеющая улыбаться, может осыпать возлюбленного уменьшительно-ласкательными суффиксами. Лаврик — это почти что котик, зайчик и иже с ними. Алиса подавила рвотный рефлекс: романтика для неё — всего лишь розовая выдумка коммерческого писаки. «Безуглов бы убил за такие выражения», — внезапно подумала она.

— Прогуляемся, когда все уйдут спать? — предложил Лавр, но, как показалось Алисе, без особого энтузиазма.

— Не сегодня. Ты же знаешь, что произойдёт, если кто-нибудь узнает о наших отношениях, — с нескрываемой горечью ответила Тина.

— Это будет восхитительный скандал, — весело заявил Лавр. Казалось, на самом деле он обрадовался этой отложенной встрече.

И как они могут любить друг друга? Два человека, которые пару минут назад сражались на дуэли? Но всё-таки невозможно поверить, что словесный поединок станет серьёзным препятствием для влюблённых. Алиса присела на корточки: ноги устали от высоких каблуков, и лучше бы она надела привычные кроссовки, чтобы не обрекать себя на такие мучения.

— А кто та девушка, с которой ты провёл полдня? — послышались ревнивые нотки.

У Алисы предательски заурчало в животе. Она села на холодный пол, обхватила колени и опустила голову. Нужно отсюда выбираться, вот только как и куда?

— Алиса-Марго, — ответил Лавр. — Классная девчонка. Весёлая такая.

— Что-то я не видела её на нашем факультете, — хладнокровным тоном заметила Тина. «Делает вид, что ей без разницы, а внутри всё кипит от злости», — подумала Алиса и решила, что в её романе обязательно будет героиня, похожая на Тину.

— Она из прозаиков, — спокойно отозвался Лавр, словно не замечая зарождающейся вспышки ревности.

— Прозаики, — пренебрежительно проговорила девушка-поэт. — Из прозаиков я уважаю только Чехова… за минимализм. А остальные… они все скучные.

Скучные. Скучная. Скука. Алиса ненавидела эти слова. Они напоминали ей разъярённых крыс, готовых наброситься друг на друга и сгрызть заживо. Она закрыла глаза…

Крошечная девочка с вьющимися волосами стояла у огромных ворот с протянутой грязной ладошкой. Слишком худенькая и хрупкая для своего возраста, она напоминала сновидение. Казалось, нужно только открыть глаза, чтобы оно рассеялось, как дым от трубки безучастного сторожа. Девочка решительно прорвалась через ворота, когда дверь ворчливо скрипнула, и мужчина в чёрной рясе бросился прочь, не разбирая дороги. Несчастная попрошайка с любопытством взглянула на серое, изрытое морщинами лицо. Но оно не выразило ни тени изумления. Священник не удостоил бедняжку вниманием.

Девочка взошла на ступеньки и остановилась перед входом старого покосившегося здания с зелёной крышей. Одна нога — босая и чёрная от грязи, вторая — в красном сандалике. Коротенькая лиловая юбочка едва прикрывала разбитые коленки. Правда, глядя на уверенное нахмуренное лицо, можно было подумать, что эта девочка больше никогда не позволит себе упасть.

— Вот пугало, — бросил ей в лицо долговязый мальчишка в безразмерной вязаной кофте с заплатками на локтях. Он держал за руку высокую девчонку в резиновых сапогах до колен. Она трясла светлыми кудряшками из стороны в сторону и хохотала над каждым словом нахального спутника.

— Мамочка, что ль, бросила? — девчонка толкнула попрошайку, и та слетела со