Боярин из пустошей - Евсей Рылов
В приёмной меня уже ожидали Шереметьева с Лилией. Естественно, что лекция была начата́ сначала, при этом мне многократно угрожали отчислением и всеми карами небесными. Интересно, что в отчитывании некоторое, пусть и очень неуверенное, но участие, приняла́ Лилия.
Я терпел не меньше получаса, а потом вспомнил Лину. Вот я игнорировал её гадкие выходки и что — она мне помогла? Вообще-то, да!
Но блин, у меня ещё сегодня куча дел. Да и вообще, если я Полежаевой так неприятен, так пускай поищет кого-нибудь, кто понравится!
В общем, когда я сумел-таки вклиниться в речь, то заявил:
— Госпожа Шереметьева, простите, не знаю, как вас по имени-отчеству — прохрипел я. — Я добывал малахит по колено в воде на каторге в Медногорске. Меня лишили имени. Меня пытались заживо сожрать вообще все, даже пчёлы и зайцы. За мной охотились, элдьфи. Мой собственный двойник убил меня, и вот после всего этого вы серьёзно думаете, что я боюсь кого-то кроме Бога? Отчислению я буду искренне рад, но, к сожалению, такого счастья мне доставлять никто не собирается. Так вот, сейчас я должен выполнить задачи, поставленные нашим с вами начальником, и вашим, госпожа Лилия, многоуважаемым батюшкой.
Шереметьева обалдело уставилась на меня.
— Тебя убил твой двойник, но ты же здесь, живой⁈ — потрясённо произнесла она.
— В аду был неприёмный день, сказали в другой раз зайти, пришлось назад вернуться, — пожал плечами я.
Шереметьева ещё с минуту пристально смотрела на меня, а потом удалилась, явно задумавшись о чём-то.
— Вот и познакомились — подытожил я. — Я прошу прощения, но мне надо писать объяснительную.
— А после что? — с издёвкой произнесла Лилия.
— А дальше, мне разрешено, — проскрипел я, — пригласить вас куда-нибудь, если, конечно, на то будет ваше желание, — ну вот вбил последний гвоздь в несостоявшиеся отношения.
— Не будет! — возмущённо сказала она и резко развернувшись удалилась.
Вот, и хорошо? Я ведь добился своего… Я же правильно поступил… да?..
Ладно. Теперь составим докладную. Достав из рюкзака бумагу и перьевую ручку, я уселся за небольшой столик, установленный здесь явно для этих целей и приступил.
Честно говоря, писал я дважды. Первый раз на черновик, затем правил, потом обдумал и ещё подрихтовал, и только тогда взялся переписывать начисто. Занимаясь этим, я не сразу заметил, что рядом кто-то стоит. Нет, не так — сзади меня собрались несколько человек.
Судя по множеству колдовских знаков на одежде, это были зачарователи. Ну или налагатели, чего они там налагают… Среди них я знал только Адель. Её, кстати, оттёрли в задний ряд.
Стоило мне оглянуться, как они приобрели скучающий вид, словно совершенно случайно здесь оказались. Я тем временем спрятал документ в файлик, убрал письменные приборы и двинулся обратно к ректору.
Тут я с удивлением обнаружил, что перед дверью резво вырос тот самый секретарь Борис. Надо сказать, этот «не мужик» являлся мастером своего дела. Его можно было убить, но пока он был жив, пройти в кабинет не смог бы решительно никто.
Конечно, документы Борис не при́нял. Мне пришлось идти в канцелярию, где на закладную поставили входящий номер, какие-то штампы, зарегистрировали документ в журнале и так далее и тому подобное. Естественно, с меня немедленно потребовали черновик. Конечно же, чтобы подшить в дело.
— … или вы собрались копию писать?.. — надрывалась миловидная девушка немного за тридцать. Откуда здесь все эти стареющие зумеры, блин?
Впрочем, стоило мне отдать ей четыре листа бумаги, как она лёгким движением руки из воздуха изготовила копию докладной и принялась строить мне глазки. При этом блузка делопроизводителя неведомым образом оказалась расстёгнута аж на три пуговицы.
В приёмной меня ждал очередной поединок с Борисом и понимание того, как он смог сохранить своё место. Я убеждён, что в ближайшее время этот организм разительно изменится в сторону мужественности.
В конце концов пирату надоело ждать. Он выглянул из-за двери, выхватил из моих рук документы и велел идти работать. Чем я и занялся.
Под осуждающими взглядами зачарователей, оставшихся без добы́чи, я вышел в коридор. Там я обнаружил, что дверь в кабинет Клавдия заперта. Естественно, на стук никто не открывал. Я уже принялся накручивать себя для драки и потому просто вышиб дверь ногой. Это оказалось удивительно легко.
Здешние жители больше полагались на магию, чем на крепкое дерево. Непрозрачная мерцающая завеса без проблем пропустила меня, оставив разочарованных студентов в коридоре. В кабинете обнаружился всё тот же пожилой юноша уже с новой девицей.
Они замерли и как зачарованные наблюдали за тем, как я, словно что-то само собой разумеющееся открыл окно и полез на лестницу и, подняв кулак, произнёс:
— Давайте держитесь там, и про лекарство не забывайте…
В этот раз юноша смог обойтись без приступа грудной жабы, а вот пиратского гнева ему явно избежать не удастся. Я спустился и двинулся на поиски неприятностей, и они не заставили себя долго ждать.
Вы спросите, почему я не потребовал у ректора объяснений нужды в драке? Почему согласился на это безобразное предприятие? Да просто потому, что план его был прозрачен как слеза комсомолки.
Здешняя академия выпускала боевых магов. Её проблемы выглядели очевидными. Что это за военное училище, где преподают стареющие юноши в расшитых кружевами камзолах⁈
Чтобы изменить ситуацию нужна была встряска, избиение же старшекурсников случайным бомжом подходило просто идеально. В общем, не прошло и пяти минут, как мне навстречу попалась очень примечательная компания. Четверо ребят несколько старше меня, в самой потешной одежде, которую я только вида́л.
Первый был высокий крепыш в потрёпанной куртке с гордой надписью «Министерство природопользования Российской Федерации 'ВСЕГЕИ». Это если, что институт геологии, расположенный на среднем проспекте Васильевского острова.
Второй же смог побить его рекорд, на нём был обрезанный белый халат, превращённый в подобие рубашки с гордым именем «НИИБИ́» на кармане. Это Институт биологии, который в новом Петергофе, если что.
Третий носил потрёпанную толстовку с надписью, явно означающей какой-то глагол в повелительном наклонении «НИПИТРТИ́». На самом деле, в моём прошлом мире это была конто́ра, ответственная за организацию дорожной сети на северо-западе нашей великой родины.
Наконец, четвёртый имел куртку с зубодробительной надписью «ГУДТП ЦЕНТР». Такие в моём мире носили дворники.
Так вот, все эти обноски, сто́ит сказать, отстиранные и аккуратно зашитые, буквально сияли вязью колдовских знаков, сплетавшихся в единый узор.
И вот тут я не выдержал и заржал. Нет, конечно, для окружающих это звучало как приступ мучительного сухого кашля. Впрочем, для меня на самом деле тоже. Всего пара секунд и меня буквально скрутило.
Я уже подумал, что дело худо, когда меня ударили открытой ладонью по спине. Помогло. Я разогнулся, тут же