Боярин из пустошей - Евсей Рылов

Тут восторг победы затопил меня, я подня́л лицо серое небо и заорал — РИКИ-ТИКИ-ТА

Потом я услышал крик, а следом за ним возмущённый голос:

— Ты что тут устроил⁈ — опа, это же госпожа Полежаева. Ой, мама, что сейча-ас бу-удет!

Я медленно, медленно обернулся, но вместо симпатичного личика Лилии, наткнулся взглядом на крепкого мужчину. Тот, мрачно ухмыляясь, протягивал мне руку. Я пожал её. Здоровяк произнёс:

— Привет, брат!

— Здрав буде, боярин! — проскрипел я. — Госпожа Лилия, премного рад вас видеть.

И тут меня жахнули под ухо. Удар был слабый и непрофессиональный, но всё же болезненный. Мгновение и на меня налетела та самая девушка, которую держали хмыри. Она, яростно крича, осыпала меня ударами, а я старался приня́ть их на блок.

Лупя меня, она неумело бранилась, то и дело выкрикивая: «Убийца!» и «Ненавижу!». Её перекошенное личико каким-то образом было мне знакомо. Кажется, именно она тогда смотрела на то, как меня выгоняли в пустоши.

Наверное, мы с ней родственники. Увы, память здешнего меня до каторги была совсем обрывочной и ничего внятного подсказать не смогла.

Я не знаю, сколько прошло времени, но внезапно она остановилась. Нет, не потому, что её гнев утих, просто её схватили за руки. С одной стороны — Лилия. Она сменила траурное платье на форму академии, юбку с блузкой и лёгкий жакет. С другой стороны разбушевавшуюся девицу держала крепкая женщина лет тридцати.

Она что-то ей втолковывала, а та слушала как заворожённая. Ещё минута и фурия расплакалась. Женщина повела её в сторону ближайшего корпуса.

Хмырей подняли на ноги и куда-то поволокли охранники. Тот самый крепкий мужик, стоял рядом, всё так же ухмыляясь, только теперь к нему прибавился ещё один поджарый жилистый мужчина в строгом официальном костюме. Впрочем, ректор — Рыжая Борода, а это был именно он, явился как раз вовремя.

— Та-ак, — мрачно произнёс Иван Георгиевич, — первый день и уж второй залёт, пойдёмте-ка со мной, молодой человек…

Лилия последовала за нами, явно собираясь заняться воспитанием меня любимого. До административного корпуса добрались молча. Моих протестов относительно колодца никто слушать не стал.

Крепкого, звали Тимофей Фомич, он вот уже пару часов, как заведовал здесь кафедрой ближнего боя. Они с ректором подхватили меня с двух сторон, и колодец отволок нас наверх. Лилия молча следовала за нами с видом злой решимости.

В приёмной нас встретил Борис. Волосы его за прошедшее часы приобрели русый цвет, даже лоск секретаря немного побледнел. Он злобно зыркал на меня, чем вызвал ухмылки моих провожатых, а может, и конвоиров.

Впрочем, улыбка вернулась на его лицо, стоило ему увидеть Лилию. Да-да, это была мерзкая сальная улыбочка, тут же слетевшая с хари секретаря под взглядом начальника. Что-то мне подсказывало, что следующим здесь морду бить будут именно Борису.

В кабинете Иван Георгиевич уселся в роскошное кресло, в котором явно чувствовал себя не комфортно, а мы остались стоять.

— Э-эх — Тимофей Фомич, тут же с интересом уставился на меня.

— Борису морду набить? — вклинился я.

— Сам справлюсь — проскрипел ректор Рыжая Борода.

И тут в кабинет ввалились отметеленные хмыри. Вид они, признаться, имели мрачный, хотя синяков на лицах не наблюдалось. Похоже, ребята уже прошли курс маготерапии.

— О-ох, — повторно вздохнул ректор. — Вам, — он ткнул в группу пальцем. — Всем незачёт. Экзамен благополучно провален.

Когда первое плетение не сработало, вы должны были перейти к использованию магии для увеличения своей скорости, силы и выносливости. В пустошах есть противники значительно опаснее него, — он ткнул в меня пальцем. — Вы живы лишь потому, что перед ним была поставлена задача вас не убивать! — пират вздохнул. — Репей, тебе зачёт.

Быстро сориентировался, успешно противостоял ударным техникам. С тебя потребуется детальный разбор поединка с описанием тактики. Мне нужно знать, как конкретно ты принимал решения об очерёдности выведения противников из строя.

Тимофей Фомич с вас разбор поединка в учебных целях. Также вы должны описать и опробовать эффективные тактики противостояния таким противникам, как Репей.

— Вас понял! — ответил новый завкафедрой. — Разрешите исполнять⁈

— Разрешаю!

— А нам чевось? — спросил высокий хмырь.

— Не сдадите, пока не выработаете эффективную тактику, — ответил Иван Георгиевич. — Договоритесь с Репьём о датах тренировочных поединков. Свободны.

— Костя, — подал мне руку глава нападавших.

— Репей, — пожал я.

— Ты на кафедру заходи мы завегда там, — продолжал он.

— Хорошо.

Хмыри загомонили в том роде, что «той седмицей свидимся», и двинулись на выход. За ними последовал и завкаф.

— Стрелялку отдай… — протянул руку пират.

— Это револьвер системы «Наган», — просипел я. — легендарная машинка, но стреляет так себе.

Я протянул ему короткоствол, рукоятью вперёд. Он взял оружие и сунул его куда-то в стол.

— Теперь у меня вопрос относительно твоей сестры. Ты что-нибудь знаешь о её проблемах? — тут я опешил. Что вообще за Санта-барбару в этом мире развели. Круго́м кумовство и семейные связи.

— Прошу прощения, это вы о ком? — проскрипел я.

— Я о Татьяне Кошкиной, твоей сестре, — уставился на меня пират.

Я принялся играть свой спектакль:

— Я до каторги, почитайте, ничего и не помню, — проскрипел я. — Даже родителей. Девушка эта стояла рядом, когда меня в пустоши выгнали, больше ничего про неё не знаю.

— Лжёшь, собачий сын! — сощурился ректор.

— Никак нет! — вытянулся я.

— Врёшь, говорю, нагло и беспардонно! — очень серьёзно сказал Иван Георгиевич. — А, впрочем, я просто выясню авторитетное мнение моей доченьки, о том, что ты скрываешь отношения с собственной сестрой.

Я помрачнел и произнёс.

— Не знаю, с чего вы это взяли, но подобное оскорбительно для Татьяны Котовой…

— Кошкиной! — поправил меня ректор. — Это твоя бывшая фамилия.

— Того не помню и про семью одни обрывки… — проскрипел я. — Словно сны. Вернее, так, всё здесь чужое.

Я, например, не знаю даже, как деньги выглядят. Понятно, что золотой кругляшек, у которого цифра с одной стороны, профиль мужчины средних лет с другой — это, вероятно, деньги, но на этом всё. Какого… простите, пожалуйста, десять золотых рублей соответствуют тысяче ста тридцати восьми серебряным⁈ Ладно бы это, я не понимаю, что сколько стоит. Не знаю, как здесь строят дома, как фунциклирует колодец этот богомерзкий или щиты. Зато отлично разбираюсь в том, как работает ваш «Люгер».

— Прости, что? — не понял Иван Георгиевич.

— Пистолет, — проскрипел я, — оружие короткоствольное.

Пират-ректор достал «Люгер» и внимательно его осмотрел.

— И как он работает?..

Я минут десять распинался о механизме взведения, пороховых газах,