Звоните Манькову! Том 5 - Денис Деев

— Олег, — с порога заявил он, плотно закрывая за собой дверь. — У нас проблемы.

— Какие еще проблемы? — я нахмурился. — Ты же вроде всё блестяще решил, орёл.

Толик опустился на стул для посетителей.

— Решил. Но, получается, не до конца.

— Как это — не до конца? Ты же документы на регистрацию отдал?

— Отдал, — уныло кивнул Толик.

— Деньги, как положено, заплатил?

— Заплатил.

Я откинулся в кресле, теряя нить его логики.

— Так в чем проблема?

— Сейчас звонили из Пролетарского райисполкома. Сказали: приезжайте, забирайте свои документы.

— Уже готовы? Так быстро? — искренне поразился я бюрократической прыти.

— Сказали: забирайте документы. И деньги свои тоже забирайте.

В реалиях девяносто второго года чиновник, добровольно возвращающий уже полученную взятку, был явлением того же порядка, что и снег в августе.

— Почему? — тихо спросил я.

— Отказались с нами работать. Вообще, — Толик развел руками. — И еще велели передать тебе личный привет.

— Мне?

— Да. Так и сказали: «Манькову привет».

Вот черт! Значит, не было у меня никакой паранойи. Было абсолютно обоснованное предчувствие. Монтажники сигнализации, Селидова, Пролетарский район — всё это звенья одной цепи. Кто еще мог начать так методично, играючи перекрывать нам кислород по всему городу, если не Рощин?

— В другие районы стоит ехать, как думаешь? — прервал мои невеселые мысли Толик. — В Зареченский, Советский?

— Попробуй, скатайся… — машинально начал я, но тут же осекся.

В голове вдруг щелкнуло. Я осознал, что нас ждет в Зареченском и Советском. Тот же вежливый испуг чиновников и возвращенные конверты. Играть по правилам Рощина, бегая по городу с высунутым языком, было бессмысленно.

— Стоп! — я хлопнул ладонью по столу. — Никуда ты не поедешь. Идея есть.

Я придвинул к себе телефонный аппарат, снял трубку и набрал номер. Гудки шли недолго.

— Алло! — ответил безупречно поставленный женский голос.

— Добрый день, — максимально любезно произнес я. — Соедините, пожалуйста, с Евгением Владимировичем.

— Как вас представить? — поинтересовалась секретарь.

— Олег Маньков.

На том конце провода возникла едва заметная пауза. Голос секретарши вдруг дрогнул, в нем промелькнуло узнавание.

— А-а-а, Маньков! — протянула она уже совсем другим тоном. — Секунду.

В трубке заиграла куцая мелодия, но она быстро оборвалась.

— Маньков. Что тебе от меня надо? — голос Евгения Владимировича звучал с нескрываемым раздражением.

— Мне кажется, это я вам покоя не даю, Евгений Владимирович, — ровно ответил я.

— Ты о чем вообще⁈

— О том, что с моей компанией внезапно перестал работать райисполком.

— И что? — в интонации Свиридова скользнула издевательская скука барина, к которому пришли жаловаться на плохую погоду.

— У меня бы не было вопросов, если бы это был один конкретный исполком, — с нажимом произнес я. — Но со мной отказался работать весь город!

— Если ты, Маньков, умудрился заработать себе паршивую репутацию, то я здесь при чем⁈

— А кто еще мог отдать команду, чтобы меня выгнали отовсюду? — я пошел в лобовую, отбросив дипломатию.

На том конце провода повисла пауза. Когда Свиридов заговорил снова, его голос упал на полтона вниз, став жестким, как рашпиль. Вся барская вальяжность испарилась без следа.

— Не смей обвинять меня в своих бедах! Понял, Маньков? Я тебя предупреждал? Я тебе русским языком говорил, что не с тем человеком ты связался! Вот теперь пеняй только на себя. И запомни: никто! Никто тебе не поможет! Всё, пока!

В трубке раздались короткие гудки.

Первой реакцией был страх. Самый настоящий животный страх, который холодным комом свернулся где-то под ложечкой. Но страх продержался недолго. Буквально через несколько секунд этот ледяной ком внутри вспыхнул и превратился в чистую, концентрированную злость. Скулы свело так, что заскрипели зубы. Корпоративный стервятник из две тысячи двадцать шестого года, привыкший рвать конкурентов в судах, вскинул голову.

Ах, вот так, значит? Решили меня с рынка вытеснить? Разговаривать со мной, как со школьником⁈ Трубку бросать⁈ Ладно, Евгений Владимирович. Поглядим еще, кто кого бортанет.

Толик сидел напротив с совершенно кислой миной, разглядывая носки своих ботинок.

— Ну че? — тоскливо протянул он, нарушив повисшую в кабинете тишину. — Бизнесу капут?

Если до этой минуты я действовал скорее как заправский тульский барыга, оперируя понятиями «занести», «договориться» и «найти подвязки», то теперь во мне окончательно проснулся юрист. Въедливый законник из будущего, для которого любая глухая стена — это просто кейс с нестандартным процессуальным решением.

— Толян, — я понизил голос. — Нам кто-нибудь на законодательном уровне запретил готовить учредительные документы?

Толик растерянно заморгал.

— Нет.

— Нашим клиентам кто-нибудь запретил открывать коммерческие предприятия?

— Тоже нет, — неуверенно отозвался он.

— Тогда какого черта мы решили, что бизнес закончился? — я вперил в него тяжелый взгляд.

— Но ведь нам везде от ворот поворот дают! — возмутился партнер, всплеснув руками.

— Где — везде? — жестко, с прокурорской интонацией уточнил я.

Толик смутился, заерзал на стуле и поправил свой цветастый платок.

— Ну тут… в Туле.

Я усмехнулся. План, дерзкий и наглый, уже обретал четкие контуры в моей голове.

— Я недавно генералу и Степе говорил одну очень простую вещь: Тула — это еще не весь мир. И вот тебе теперь приходится повторять то же самое.

Толик окончательно завис. По его нахмуренному лбу было предельно ясно, что он категорически не понимает, к чему я клоню.

Я решительно поднялся из-за стола:

— Всё, пошли.

Толик, нехотя отрывая взгляд от своих ботинок, замялся:

— А рассказать, что ты придумал?

— Поймешь по ходу пьесы, — отрезал я, направляясь к двери.

Мы поднялись по гулкой лестнице, прошли по коридору и остановились у кабинета Зимова. Я коротко постучал и, не дожидаясь ответа, толкнул дверь.

Юрий Иванович чаевничал. Они с Филиппом Васильевичем уютно расположились за столом, неспешно обсуждая какие-то свои дела под звон ложечек о тонкие стаканы в подстаканниках.

— Юрий Иванович, — с порога начал я. — Хочу у вас УАЗик на завтра на целый день попросить.

Генерал неторопливо отхлебнул чаю и прищурился.

— Олег, ты правила знаешь. Заправляй бензин, Леху по