Резервист - Гуль
Кэбот услышал имя и подошел. Этот участок ему больше не требовался: Торн изменил начало для Брук. Но Майлз попросил Гарри пройти немного дальше, чтобы Бишоп различал его поднятую руку за спиной ловца.
— Пройду. Только вы еще долго собираетесь тут забивать? — спросил Гарри, закручивая флягу. Майлз поднял брови, и Гарри усмехнулся. — Не жалуюсь. Просто мне уже хочется закончить хотя бы один поворот без Фенна на выходе.
— Двенадцать минут назад я вообще никуда не попадал, — ответил Кэбот. Он посмотрел на табло, потом снова на Гарри. — Сейчас попадаю. Долго ли собирается их вратарь это терпеть, я не спрашивал.
Гарри засмеялся и пошел к метле. От Майлза нельзя было получить срок, после которого разрешат перестать тревожиться о чужой поимке. Зато последние атаки действительно получались, Данн не отдавал легких мячей, а у Фенна все еще не было снитча. Поднимаясь, Гарри сначала нашел соперника и только затем выбрал себе место над новой передачей Брук.
* * *
Первый запас сверх ста пятидесяти возник на табло почти незаметно. Брук забила, Кейр подхватил следующий отскок, затем Катапульты провели свою атаку; когда Гарри посмотрел на цифры после погони, у Торнадос было двести шестьдесят, у гостей — сто. Чужие сто пятьдесят уже не выводили их вперед. Гарри ослабил хват и тут же снова подобрал пальцы: Фенн исчезал за дальней стойкой.
Золота там не было. Зато охотник Катапульт бросил низом, Данн отбил перед собой, и второй соперник успел к отскоку раньше Флетчера. Еще через несколько минут Кейр потерял квоффл на приеме. Двести шестьдесят — сто двадцать, и вся приятная арифметика снова оставила Гарри перед возможным поражением в десять очков. Для этого гостям хватило двух мячей, пока он сам закончил всего один круг.
Фенн увидел перемену раньше следующего появления снитча. Он поднялся из-под кольца, на мгновение встретился с Гарри взглядом и пошел к боковой линии. Гарри не стал угадывать, действительно ли там что-нибудь есть: подошел так, чтобы видеть свободный участок перед ним. Золото мелькнуло над перилами уже после того, как обе метлы набрали ход.
Бишоп был далеко. Фенн вырвался вперед, готовясь тянуться с внутренней стороны, а Гарри понял, что на прямой его уже не достанет. Оставался подъем поперек следующего поворота. Ноги отозвались болью; он поднял метлу, сохранил опору и вышел над тем местом, куда снитч уходил от трибуны. Фенн не остановился, только изменил наклон, чтобы пройти ниже.
На этот раз он все-таки потянулся. Гарри увидел раскрытую ладонь, пошел рядом и сам выбросил руку к мячу, не пересекая чужого запястья. Снитч качнулся между ними. Чья перчатка задела его первой, Гарри не понял; золото выскользнуло вниз, и Фенну пришлось уйти шире, потому что ближний край уже занимала голубая метла. Через мгновение мяч исчез на фоне темных досок.
Гарри не стал искать его там дольше нужного. Поднялся, нашел Бишопа и только после этого позволил себе выдохнуть. Сердце стучало так сильно, словно погоня продолжалась; на табло все еще было двести шестьдесят — сто двадцать. Между этим счетом и другим оказалась его пустая ладонь, которую после ноября так хотелось непременно чем-нибудь наполнить.
Данн начал новую атаку коротко. Брук не прошла вперед, вернула капитану, тот отдал Майлзу и остался рядом, не позволив чужому охотнику броситься на прием. На первый гол понадобилось две попытки. Следующий принес Кейр. Гарри видел, как он проходил за Брук без мяча, а Фенн в это время оттеснял его самого к середине; следить подробно за обоими не получалось. Пришлось доверить капитану конец передачи.
После четвертого часа Торнадос снова вышли за сто пятьдесят очков разницы. На остановке Гарри рассказал Руку о последней погоне и сам спросил, не слишком ли широко поднялся. Тренер подтвердил: начал позже, чем мог. Но на следующем повороте успел вернуть Фенна в борьбу вместо того, чтобы проводить его руку взглядом сзади.
Натан показал еще одну отметку. Пока Гарри держался возле соперника, оба загонщика Катапульт несколько раз уходили к ним, и Кейр получал передачу почти без бладжера перед лицом. Гарри помнил эти минуты иначе: все искал, откуда ему самому прилетит. На схеме Харкера оставались видны люди, которых в воздухе приходилось ненадолго выпускать из взгляда.
— Только не начинай теперь звать их к себе специально, — добавил Натан. Он коснулся пометки возле одного из проходов. — Здесь ты почти остался между двумя ударами. Бишоп успел, с моей стороны хорошо было видно.
Гарри согласился. Бишоп подошел за водой, выслушал его благодарность и попросил в следующий раз выбирать для нее минуту, когда самому не придется задерживать целителя: Стентон уже махала Гарри от скамьи. После короткой проверки можно было возвращаться. На бите загонщика темнела новая вмятина, которой утром еще не было.
К шестому часу преимущество выросло до двухсот очков. Счет дошел до трехсот восьмидесяти — ста восьмидесяти не одной красивой серией: Катапульты забивали, Данн ошибался, Майлз однажды отправил квоффл Брук за спину. Но после неудачного паса охотники снова находили друг друга, а Флетчер дважды не позволил гостям начать ответную атаку. Фенн продолжал искать снитч. Гарри тоже не собирался оставлять свои сто пятьдесят очков в воздухе без борьбы.
В одной погоне он почти поймал. Золото возникло у плеча, Гарри довернул кисть, почувствовал крыло и не удержал; Фенн прошел ниже с пустой рукой. Возвращаясь, Гарри увидел, что Бишоп уже отделяется к Кейру, и подтвердил жестом. Звать обратно ради еще одного облета пустой стойки не стал. Капитан принял передачу, отправил Майлзу, и тот довел счет до трехсот девяноста.
При следующем появлении снитча первым развернулся Фенн. Он находился низко, у боковой линии, и начал разгон почти без поворота; Гарри увидел золото над его правой рукой. Между ними шел загонщик Катапульт с поднятой битой. Снаружи оставалась длинная дуга. Короткий путь открывался ниже — на мгновение, между двумя метлами. Там Майлз менял сторону, а за ним уже поднималась Брук.
Гарри начал снижение и остановил его, не погасив хода. Он мог попросить Бишопа немедленно бросить Кейра, ворваться в просвет и надеяться, что тот останется свободным, пока подойдет его метла. Еще несколько месяцев назад одного вида чужой раскрытой ладони хватило бы, чтобы все остальное сделалось менее важным. Сейчас квоффл был у капитана, Брук открывалась под передачу,