Маленков. Несостоявшийся вождь СССР - Рудольф Константинович Баландин

Нужно сказать откровенно, отчетливо и громко, что эту свою задачу партийный аппарат не выполнил, что в этой своей двойной охранительной и воспитательной роли он проявил полную неспособность, он провалился, он обанкротился».

Сказано слишком сильно и не вполне справедливо. Если б так было, то СССР не смог бы стать ещё до войны второй сверхдержавой мира, и уж, конечно же, не смог победить в Великой Отечественной войне. Все, кто в те годы поддерживал курс Сталина — от рабочих и крестьян до высших партийных руководителей, — это была та основа общества и партийного аппарата, благодаря которой выстоял СССР. Против ежовщины…

В этот последний этап Великой Октябрьской социалистической революции происходили суровые партийные чистки и репрессии. Их масштабы часто преувеличивают во много раз. Нередко говорят о десяти и более миллиона заключенных, намекая, что почти все они были «политическими» и невинными.

Полагаю, что если бы в стране было что-либо подобное, советский народ был бы рабски покорным, трусливым, запуганным, интеллектуально и духовно ущербным (такой вывод, вполне логичный, либо подразумевается, либо высказывается). Подобный народ способен только приспосабливаться, прислуживая властным и богатым. Он может подавлять слабых, но не сокрушать сильных. А СССР победил в самой страшной из всех войн могучего противника, покорившего многие страны. На такой подвиг способен только героический народ.

Вот давно рассекреченные сведения о количестве политических («за контрреволюционные преступления») заключенных, находившихся в исправительно-трудовых лагерях на 1 января каждого года в тысячах человек. С 1934 по 1937 год число их (в тысячах) уменьшалось: 135–118—106—105. В последующих годах было резкое увеличение: 185–454—445—420. Но никогда цифра не превышала 0,5 миллиона.

В сентябре 1936 года члена Оргбюро и секретаря ЦК ВКП(б), председателя Комиссии партийного контроля Н.И. Ежова назначили главой НКВД. Сравнительно быстро карательная машина стала набирать обороты.

Как пишет А.Г. Маленков: «В мае 1937 года на московской городской партконференции заслушивали доклад первого секретаря МК и МГК ВКП(б) Н.С. Хрущёва (на эту должность он был выдвинут Ежовым). Хрущёв задал вопрос присутствовавшему на конференции Маленкову:

— Почему вы, товарищ Маленков, так затягиваете разбор дел врагов народа — ведь здесь необходима быстрота, и промедление вредит делу партии и народа?

Маленков обстоятельно и спокойно объяснил, что быстрота в разоблачении нужна, но необходимо в интересах партии действовать по закону, сверяясь при этом с партийной совестью. Далее он привел факты, когда поспешность приводила к обвинению невинных людей. Из зала выкрик:

Советская газета ГУЛАГа «Перековка» («Перековка кадров»), первая полоса с сообщением о замене Генриха Ягоды Николаем Ежовым. 27 сентября 1936 г.

— А белые были в Оренбурге?

Маленков:

— Да, были.

Из зала:

— Значит, и он был с ними…

Прямо по окончании конференции было арестовано 19 человек. Отца не тронули. Присутствующий на конференции Сталин сказал, что удовлетворен ответами Маленкова. Это была индульгенция».

Интересно узнать: а не был ли среди арестованных тот, кто задал провокационный вопрос Георгию Максимилиановичу? Пожалуй, этот не названный активист слишком много знал. Он только не учёл, что все тёмные пятна в биографии человека, занимавшего ответственную должность заведующего отделом руководящих партийных кадров, были известны руководству страны. Маленкова могли мобилизовать в колчаковскую армию вне его желания. Красноармейцем он стал добровольно.

О роли Маленкова в репрессиях 1937–1938 годов писал Рой Медведев: «Формально Маленков не входил тогда ни в какие руководящие государственные органы. Он присутствовал в качестве делегата на ΧVΙΙ съезде партии, но не был избран ни членом, ни кандидатом в члены ЦК ВКП(б), не вошел он и в комиссии партийного и советского контроля и даже в Центральную Ревизионную комиссию. Формально он не участвовал, таким образом, даже в пленумах ЦК… И тем не менее, находясь во главе отдела руководящих парторганов ЦК, Маленков играл в событиях 1937–1938 годов не менее важную роль, чем Ежов, Берия, Каганович и Молотов…»

Странным образом среди приведенных фамилий отсутствует по меньшей мере одна: того, кто непосредственно подписывал и направлял в соответствующие инстанции списки на тысячи граждан. Это — Н.С. Хрущёв. Специфическими выборочными провалами памяти страдают многие политизированные историки антисоветского толка!

«Наделенный чрезвычайными полномочиями, — продолжал Р. Медведев, — Маленков руководил репрессиями не только в тиши своего кабинета, но и непосредственно на местах, в различных республиках и областях. Было немало случаев, когда он лично присутствовал на допросах и пытках арестованных партийных руководителей. Так, например, Маленков вместе с Ежовым выезжал в 1937 году в Белоруссию, где был учинён настоящий разгром партийной организации республики. Осенью того же года Маленков с Микояном побывали в Армении, где также был репрессирован почти весь партийный и советский актив республики. При участии Маленкова составлялся план репрессий во всех областях РСФСР, затем в его отделе подбирали новые кандидатуры секретарей обкомов и горкомов на место арестованных и расстрелянных».

Вновь требуется обдумать некоторые из этих утверждений. Был ли наделён Маленков чрезвычайными полномочиями? Никаких документов на этот счет нет и, по-видимому, не было. То, что он присутствовал на допросах обвиняемых, — совершенно естественно. Не мог же он ограничиваться лишь бумажными материалами. А вот насчёт пыток Медведев явно приврал (иного слова не нахожу).

Все махровые антисоветчики утверждают — чаще всего вскользь, словно о чем-то само собой разумеющимся — о чудовищных пытках и казнях миллионов ни в чем не повинных людей в период репрессий. Да, были казни и, в ряде случаев, пожалуй, применялись незаконные меры «выбивания» показаний. Но нет никаких сведений о том, что пытки проводили в присутствии Маленкова. Напротив, даже следователь-садист, если он не лишился здравого смысла, постарается предстать перед контролёром из Москвы в наилучшем виде.

И ещё одно замечание. Значительной части арестованных по политическим мотивам и приговорённых к высшей мере наказания её заменяли на 8—10 лет заключения.

Сотрудник упразднённого общества «Мемориал» С.Г. Филиппов в статье «9 подвигов товарища Маленкова» (2019), назвав мою книгу о Маленкове комплементарной, отметил: «изучение партийных документов периода т. н. ежовщины даёт нам несколько иной образ сталинского выдвиженца Георгия Максимилиановича Маленкова. Посмотрим по документам, чем занимался эти два с небольшим года наш герой».

Выбрав несколько интересных эпизодов из протоколов партийных собраний в разных городах, где выступал Маленков, автор так и не смог нарисовать сколько-нибудь зловещий его образ и не привёл никаких особых «подвигов» на поприще репрессий.

В отличие, скажем, от Хрущёва, Маленков не составлял списки «врагов народа». Его задача была скромней: определить, допустимо ли обвиняемого оставлять в рядах членов партии с учётом проступков, занесённых в личное дело, и дополнительных сведений.

У Р. Медведева речь идёт о репрессиях, которым подвергались партийные и советские руководители. Это верное замечание. Надо сюда добавить и работников НКВД, творивших немало беззаконий под руководством Генриха (Иегуды) Ягоды. И будет ясно, что никакого «большого