Маленков. Несостоявшийся вождь СССР - Рудольф Константинович Баландин

Насколько оправданы были масштабы репрессий? Полагаю, нередко степень вины обвиняемых была завышена, а порой страдали невиновные. В периоды «чисток» проявляются нередко самые скверные человеческие качества. Одни руководители получают возможность расправиться со своими недругами, представив их «врагами народа». Другие избавляются от конкурентов из карьерных соображений. Третьи стараются свалить на других свои оплошности и прегрешения.

Надо иметь в виду не очень высокую, мягко говоря, квалификацию значительной части следователей, прокуроров. Работать им приходилось в сжатые сроки и в трудной обстановке, ибо раскрывать тайные заговоры, организованные неглупыми людьми, а то и бывшими подпольщиками, — задача необычайно сложная. Кое-кто из чекистов старались показать свою бдительность, как бы соревнуясь с коллегами…

Были и те, кто сознательно обострял ситуацию. Они стремились вызвать в народе недовольство руководителями государства, репрессировали сторонников существующей власти. (Именно тогда был осуждён поэт Осип Мандельштам, написавший несколько стихотворений, прославляющих Сталина; несколькими годами раньше за оскорбительный пасквиль на вождя его всего лишь выслали из Ленинграда.)

Согласно документам, демографическим показателям (увеличение рождаемости и снижение смертности) и поведению советских граждан во время Великой Отечественной войны, террор осуществлялся главным образом против представителей правящих групп. Правда, в массах возбуждали ненависть к «врагам народа», которая подчас направлялась не по адресу.

Историк В.З. Роговин отметил: «Конечно, в деятельности следователей, особенно периферийных, не было недостатка в выдумках самой низкой пробы. Однако перед следователями, ведущими дела видных партийных работников, чекистов и т. д., ставились задачи, связанные с получением информации о действительных политических настроениях этих лиц и их окружения. В распоряжении следователей были и собранные на протяжении многих лет агентурные материалы, отражавшие истинные взгляды политических противников Сталина».

Например, по его словам, в деле видного работника НКВД А.Х. Артузова «встречаются такие показания обвиняемого, какие было не под силу выдумать ежовским следователям. Артузов сообщил, что политическая программа, которую разделяли Бухарин, Рыков, Томский и Тухачевский, состояла в том, чтобы восстановить иностранные концессии, добиться выхода советской валюты на мировой рынок, отменить ограничения на выезд и въезд в СССР иностранцев, разрешить свободный выбор форм землепользования от колхоза до единоличного хозяйства, провести широкую амнистию политзаключенных и свободные демократические выборы, установить свободу слова, печати, союзов и собраний».

Какое поразительное совпадение с горбачевской программой 1985–1991 годов, реализованной в полной мере Ельциным! Это не означает, что эти два деятеля попали под обаяние теорий Бухарина или кого-нибудь ещё, в частности академика-физика Сахарова. На мой взгляд, ситуация серьёзней. Данная концепция отражает чаяния тех, кого прельщают буржуазные ценности (реальные или мнимые) и соответствующая идеология; кто озабочен личным благополучием, имея возможность воспользоваться выгодами (или надеясь на них) от развала социалистической системы.

Можно возразить: почему не нравится такая программа? Плохо ли получать иностранные инвестиции, устраивать совместные предприятия, присоединиться к мировому рынку, установить правовое государство, многопартийную систему, буржуазную демократию? Неужели лучше — диктатура Сталина и его сторонников, тоталитаризм и попрание прав человека?!

В то далекое время так могли искренне думать многие образованные граждане СССР, не говоря уже об оппозиционерах и бывших буржуях. Абстрактно рассуждая, нетрудно признать их правоту. Если, конечно, отрешиться от реальности и помалкивать о том, за счет чего обеспечено благосостояние наиболее развитых капиталистических государств (ограбление колоний и зависимых стран, нещадная эксплуатация трудящихся в период первоначального накопления капитала), насколько страшен — духовно и материально — экономический тоталитаризм.

Народы СССР смогли на своём горьком опыте убедиться, к чему приводит в действительности, а не в абстракциях, реализация этой программы (впрочем, у кого-то этот опыт оказался чрезмерно сладким). Разрушение великой державы, культурный и экономический упадок, вымирание населения, появление неправедно нажившихся олигархов за счет обнищания десятков миллионов трудящихся. Какие после этого могут быть недоуменные вопросы?

Броские лозунги демагогов часто прикрывают совершенно другие замыслы и действия. Таков испытанный прием всех, кто стремится господствовать над народом. А именно такие люди обычно хотят пролезть в «руководящие органы». После этого им остается установить коррупционные связи и пользоваться представившимися возможностями для комфортного существования себя, своих близких, своих групп и кланов. Они вольно или невольно действительно становятся врагами народа.

Сталин и его сторонники, среди которых был Маленков, сознавали такую опасность и старались с ней бороться всеми имевшимися в их распоряжении методами. Вряд ли надо рассуждать, хорошо это или плохо. Всё зависит от конкретной исторической обстановки и не менее конкретных лиц, социальных слоёв.

Становление партократии, борьба с ней — явления объективные. А тем, кому не чужды нравственные критерии, полезно решить для себя, что важней: права одной конкретной личности или народа, то есть миллионов личностей? Благо отдельных групп и кланов или всего общества? Неправедное обогащение или праведный труд?

Маленков вряд ли был карьеристом. Он старался добросовестно выполнять свою работу. Но трудно было не заметить, что репрессивная машина всё чаще начала «перемалывать» кадры работников, далёких от оппозиции. Размах «ежовщины» стал чрезмерно велик. Она непосредственно затронула почти 1 % населения страны (считая репрессированных и членов их семей). Ежов почувствовал себя едва ли не полноправным хозяином страны, обретя власть едва ли не над всеми крупными партийными и государственными деятелями.

В январе 1938 года состоялся пленум ЦК. Если верить Р. Медведеву, его провели, «чтобы замаскировать масштабы террора». Но, как мы успели убедиться, верить ему на слово нельзя — обманет. Он урезал вопросы, поставленные на пленуме: «Об ошибках парторганизаций при исключении коммунистов из партии…» Хотя далее следовало не менее существенное: «…формально бюрократическом отношении к апелляциям исключенных из ВКП(б) и о мерах по устранению этих недостатков». Вряд ли такое смысловое «обрезание» было сделано по наивности.

Судя по всему, цель пленума была прямо противоположной версии Р. Медведева: вскрыть «перегибы» в борьбе с «врагами народа» и обуздать карательные органы.

Основной доклад делал Г.М. Маленков. Он исходил из материалов своих инспекционных поездок по стране и ознакомления с данными следствий по политическим делам. Однако быстро остановить запущенный механизм репрессий было непросто. Ежов стал слишком влиятельной фигурой, а его ведомство превратилось в наиболее мощную государственную организацию. Это вызывало усиливающееся беспокойство Сталина.

В августе 1938 года Георгий Максимилианович решается на смелый шаг. Возможно, он знал или чувствовал настроение вождя. Так или иначе, но произошло следующее (А.Г. Маленков привёл его рассказ):

«Я передал записку И. Сталину через Поскребышева, несмотря на то, что Поскребышев был очень близок с Ежовым. Я был уверен, что Поскребышев не посмеет вскрыть конверт, на котором было написано — «лично Сталину». В записке о перегибах в работе органов НКВД утверждалось, что Ежов и его ведомство виновны в уничтожении тысяч преданных партии коммунистов.

Сталин вызвал через 40 минут.