Кодекс Охотника # 46 - Юрий Винокуров

— Так… кто-нибудь мне объяснит, что здесь происходит? — спросил я, переводя взгляд с Дэна на римского посланника. — Желательно до того, как вы оба решите, что я и так всё знаю.

Дэн расплылся в улыбке и ткнул большим пальцем в сторону сухого мужчины.

— Не узнаешь его? — спросил он, явно наслаждаясь ситуацией.

Я еще раз присмотрелся. С виду человек, возраст которого определить трудно. Лицо у него было старое, спина прямая, движения спокойные. Хорошая одежда сидела на нем так, будто служила рабочей формой, а не парадным костюмом. Ни оружия, ни заметных защитных артефактов. Душа закрыта аккуратно.

Я зацепил ее краем восприятия и сразу остановился, силы там было немного.

— Первый раз вижу, — ответил я, покачав головой.

— Возможно, вы не пересекались лично, — Дэн потер подбородок, — хотя слышать ты о нем точно должен был. Это…

— Господа, — вмешался римлянин, положив на стол тонкую папку, — документы и переговоры имеют с хорошим вином мало общего, и от ожидания они не становятся лучше. Обычно за это время меняются условия и прибавляются люди, которые хотят получить свою долю.

Дэн посмотрел на него, потом на меня.

— Слушай, он и раньше так разговаривал? — спросил я у брата, кивнув на гостя.

— Раньше еще хуже, — ответил Дэн и уселся на край стола. — Сейчас он хотя бы не начал с вопроса, кто из нас здесь действительно принимает решения.

Римский посланник слегка повернул голову.

— Вопрос уже получил ответ, — произнес он, оглядев Лизу, меня и самого Дэна. — Решения принимают трое, но отвечать за последствия придется большему числу людей.

Министр иностранных дел тихо положил перо. Наверное, решил, что записи можно сделать и позже, когда пальцы перестанут дрожать.

— Ладно, — Дэн хлопнул ладонями по коленям и поднялся. — Он прав, надо двигаться, я здесь и так задержался. В Крепости переживают, что Многомерная снова захлопнет этот мир и оставит меня вместе с вами.

Вот теперь мне стало не до веселья. Если Землю закроют, пока внутри находится Дэн, плохо станет всем.

У темных существ имелось удобное свойство. Их энергия цеплялась к миру, расползалась по нему и заражала всё вокруг, зато почти не давила весом.

Сила Великого Охотника держалась иначе. Каждый такой брат приносил с собой готовый кусок законов, память тысяч сражений и столько энергии, что молодому миру требовалось время даже на знакомство.

Земля пока осваивала сам контейнер со снаряжением. Дэн ходил по ней, как склад с очень плохо закрепленными полками.

— Согласен, — сказал я, посмотрев на тонкие линии, которые уже проступали под его сапогами. — Если тебя здесь закроют, врагам будет весело, а вот планете такое не понравится.

— Вот и я о том, — Дэн провел ладонью по пространству.

Перед ним раскрылся портал из синей энергии. За овальным проходом виднелся строгий каменный коридор Первой Крепости, знакомые печати на стенах, двое молодых братьев вдалеке.

Один из них увидел Дэна и сразу выпрямился.

— Пойдем, — предложил Дэн, указав на портал. — Там и поговорим, заодно покажем гостю, куда он так просился.

— Мы еще вернемся к вопросу, откуда он тебя знает, — предупредил я, подходя к проходу. — Первым делом спрошу Марка Аврелия, кого он сюда отправил.

Римлянин встретил мой взгляд спокойно.

— Император ответит, — произнес он, придерживая папку двумя пальцами. — Марк Аврелий редко скрывает причину решения от тех, кого это решение касается. Время разговора он оставляет за собой.

Хитрая старая душа, но лезть глубже я не собирался. Человек ясно дал понять, что не хочет превращать знакомство в допрос.

Что ж, имеет право. Я бы на его месте тоже не обрадовался, если бы неизвестный мужик полез в голову сразу после приветствия.

До портала оставалось два шага, когда Лиза оказалась рядом и ухватила меня за рукав.

— Саша, это катастрофа, — прошептала она, наклонившись к моему плечу. — Его нельзя отпускать туда одного. Это Макиавелли. Я слышала много разных историй. Российская Империя обязана участвовать в этих разговорах.

— Ты понимаешь, что тебя здесь слышат минимум двое? — так же тихо спросил я и кивнул на Дэна с Макиавелли.

— Трое, — сообщил Хрулев, подняв руку со своего места.

Лиза покосилась на старого Истребителя.

— Плевать! — прошипела она, продолжая держать мой рукав. — Меня министры сожрут. Рим получит прямой выход на Орден, а мы останемся с красивой грамотой и двадцатью тремя договорами, половину которых этот безумец подписал не читая. Сделай что-нибудь.

— Почему сразу безумец? — возмутился Дэн, не закрывая портал. — Я всё подписал с полным пониманием последствий.

— Вы ни одной страницы не прочли, — напомнил министр иностранных дел, прижав ладонь к верхней папке.

— Именно поэтому понимание осталось полным, — ответил Дэн и улыбнулся министру, а тот открыл рот, подумал и закрыл.

Я посмотрел на Лизу. Она была права. Отпустить Макиавелли в Первую Крепость одного означало подарить Риму преимущество, которое потом придется выкупать золотом и услугами. Марк Аврелий подобрал посланника грамотно. Человек всё ещё стоял в зале, а Российская Империя уже боялась того, что он скажет в Крепости.

Тянуть Дэна тоже нельзя.

— Закрой пока проход, — попросил я брата и протянул руку Лизе. — Дай мне планшет.

Дэн без вопросов сомкнул портал и занял кресло напротив трона.

— Я подожду, — согласился он, вытянув ноги. — Цену для Земли ты знаешь.

— Знаю, — ответил я, поймав брошенный Лизой планшет.

Карта «Колизея» открылась сразу. Зеленых точек стало больше. Желтые постепенно гасли. Две красные цели уже приняли группы зачистки. На южном краю одного материка мигала новая отметка, которой пять минут назад еще не было.

Я увеличил изображение. Шесть темных богов вошли одним переходом. «Колизей» поймал весь узел и стянул их в общую чашу. Теперь гости лупили по стенам с разных сторон, пытались разнести управляющие опоры и ругались друг с другом. Судя по картинке, один уже лишился половины тела, остальные совсем не спешили ему помогать.

Расчетная группа доберется через одиннадцать минут.

У арены было максимум семь.

— Нашел тебе разминку, — сказал я, разворачивая планшет к Дэну.

Он посмотрел на шесть меток и укоризненно поднял бровь.

— Всего шесть? — спросил брат, поднимаясь с кресла. — Раньше ты уважал