Призрак Сталинграда 7 - Рафаэль Дамиров

Молчание было недолгим.

— Мне кажется, нарочно, — тихо, но чётко произнесла Алия. — Понял, что мы немцев с такого угла не видим, и решил выманить их на себя.

— Дурак! — вырвалось у Гришки. Он замотал головой. — Нет, не дурак. Двоих немецких снайперов нам подставил, а сам…

Он не договорил и отвернулся.

— А ты тоже хорош, — продолжила Алия. — Помнишь, что мне сказал, когда я велела тебе сменить позицию? «Мой!» Из-за этого твоего «мой» тебе чуть голову не снесли. Я ведь предупреждала!

— Предупреждала.

— Сотников бы тебе за такое знаешь, что устроил?

— Знаю, Алия. Всё знаю. Но мы с тобой живы…

Он снял шапку. Кончик уха пуля срезала, как ножом, и кровь текла за воротник, но это была ерунда. Ухо-то не нога. Алия достала индивидуальный перевязочный пакет, разорвала, приложила тампон, а Демидов держал его, пока она обматывала ему голову. Потом он осторожно надел шапку поверх бинта.

— Пуля-дура… Не достала чутка. Ха! — сказал он.

— Молчи. Ох, не каркай.

Они уже думали пробираться к дальнему проёму на выход из склада, когда на площади, со стороны пушки, вдруг затрещали выстрелы.

Оттуда донеслась короткая автоматная очередь, следом другая. Затрещали винтовочные выстрелы, послышались крики, а затем бухнула граната. Кто-то отчаянно ругался по-немецки, перекрывая, казалось, даже и стрельбу.

Гришка насторожился, метнулся к пролому со стороны фасада и осторожно выглянул наружу. Поднёс к глазам бинокль. Алия устроилась рядом.

— Что там? — спросила она.

— Погоди… Ну и ерунда! Немцы своих же бьют⁈ Что за чертовщина?

Там и вправду шла перестрелка. Несколько солдат в немецких шинелях палили по артиллеристам и пехотному прикрытию. Один из артиллеристов выскочил из укрытия, бросился к соседнему зданию, но не успел пробежать и десяти шагов. Упал, скошенный автоматной очередью. Правее, в окопчике, отстреливался немец с карабином. Двое нападавших обошли его сбоку, ударили из автоматов, и стрельба в этой точке заглохла.

Гришка никак не мог понять, что происходит. Форма у всех немецкая, команды тоже звучат по-немецки. А между тем одни немцы явно пытались перебить других.

— Может, это наши? — предположила Алия. — Переоделись в немецкое?

— Может, и наши. Поди разбери! — Гришка продолжал следить за перестрелкой. — Вон, ещё одного уложили.

Возле пушки снова прозвучала очередь, кто-то закричал, и наступила тишина. Гришка выждал немного, внимательно осматривая немецкую позицию.

— Похоже, всё. Перебили пушкарей.

— А кто стрелял?

— Да какая нам разница? Главное, пушка заткнулась! Если расчёт положили, считай, задание выполнено. Хотя мы-то даже патронов не потратили.

Алия посмотрела в сторону разрушенного склада.

— А Веник? Мы что, даже не попытаемся его вытащить? Ты посмотри, им же не до нас! Сам видел! А вдруг он жив⁈ И кровью истекает под завалом?..

По щеке Алии скатилась слезинка.

— Ты видела, что там? Нам такой завал и вдесятером не разобрать. А возле пушки теперь непонятно кто хозяйничает. Стоит на площадь сунуться, и нас положат.

— А вдруг Веник ещё жив? — повторила она.

Гришка посмотрел на разрушенный склад. От крыши ничего не осталось, на том месте, где устраивался наблюдать Куницын, лежали огромной кучей обломки.

— Не мог он под таким уцелеть, Алия. Не мог. — Он собрал в голос решительности. — Ефрейтор Валиева, слушай приказ. Отходим в подвал, который по дороге приметили. Там пересидим до темноты, потом вернёмся к своим. Что молчишь? Приказ ясен?

— Да, — процедила Алия.

Она отвернулась, подхватила винтовку и стала пробираться к той стене склада, что выходила на противоположную от немцев сторону. Гришка задержался, в последний раз посмотрел на развалины, где остался Веник, и потопал следом.

Через пролом выбрались в проулок, дальше ползком под остатками ограждения, на другую сторону улицы, прошли еще пару кварталов и спустились в подвал полуразрушенного здания. В сухом углу валялись доски, на них и сели, а винтовки поставили рядом.

Алия весь путь так и молчала, Гришка поглядывал на нее, но больше не трогал. До темноты оставалось несколько часов.

* * *

Дмитрий Ростовцев с четырьмя бойцами пробирался через разрушенные кварталы Сталинграда. Места были незнакомые, поэтому приходилось двигаться осторожно, обходя немецкие посты и укрепления.

Рудольф отправил их сюда за медикаментами и перевязочными материалами, и достать это было необходимо, действительно необходимо. В подвале дома, где укрылся отряд, лежали двое тяжелораненых. У одного третьи сутки гноилась пулевая рана в бедре, у другого осколком разворотило бок. Обоих мучил жар, а Михаэль, с раной в боку, со вчерашнего дня почти не приходил в сознание. Дмитрий понимал, что бинтами и йодом их не спасти, а всё-таки вернуться с пустыми руками не мог. Обоим требовался хирург, а где его найти в Сталинграде? Но пока им бы хоть обработать и перевязать раны.

Куда идти, Ростовцев примерно представлял. Несколько дней назад он случайно подслушал разговор двух немецких санитаров о батальонном перевязочном пункте, устроенном в подвале одного из домов возле трамвайных путей, на запад от самого центра. Место он запомнил и теперь решил попытать счастья.

Рудольф выделил им грузовик. Шофер Книппер довёз пятерых до балки на городской окраине, загнал машину под обрыв и остался ждать. Дальше Ростовцев повёл своих людей пешком. На грузовике было опасно соваться в незнакомые кварталы: первый же патруль мог остановить их и потребовать документы. Да и не везде проедешь.

Ростовцев нашёл нужный подвал, но оказалось, что перевязочного пункта там уже не было. Санитары и фельдшер явно успели перебраться в другое, неизвестное ему место. На полу валялись лишь пустые ящики да разный мусор. Лукас перерыл всё, что мог, и обнаружил в углу две упаковки бинтов и стеклянный флакон с чем-то прозрачным, без этикетки.

Возвращаться с такой скудной добычей Ростовцев не хотел. Он отправил бойцов проверить соседние подвалы, надеясь отыскать хоть какие-то забытые медикаменты. Однако поиски ничего не дали. Когда Лукас вернулся из последнего подвала, на востоке уже начинало светлеть.

До машины предстояло пройти ещё немало, а днём пробираться по улицам стало опасно. Все немецкие подразделения давно оповещены, что в тылу действует диверсионный отряд из сбежавших заключенных. Поэтому Ростовцев повёл своих людей через разрушенные кварталы, обходя открытые улицы и немецкие укрепления. Он рассчитывал выйти к балке с другой стороны и на том же грузовике с Книппером вернуться в отряд.

Теперь на вылазки они ходили не всем составом, а небольшими группами. Это правило недавно ввел Рудольф.

— Нас больше двадцати человек, — объяснил тогда Фогель. — Если всей толпой разгуливать, нас быстро обнаружат. А принимать открытый бой с заведомо превосходящими силами