Из дикого леса дикая тварь 3 - Евгений Адгурович Капба
Кажется — лечение работало. По крайней мере, торнадо, растущее из этой комнаты, здорово истончилось и вращалось не так стремительно и грозно.
— А можно — дальше? — вдруг тихо произнесла девушка и перевернулась на спину. — Никогда не слышала этой песни.
— Можно, — сказал я.
И продолжил:
— А вечер опять хороший такой,
Что песен не петь нам нельзя… — Я глянул в окно и, взяв длинный перебор на гитаре, улыбнулся: тучи постепенно расходились, небо светлело, и теперь, когда пелена дождя рассеялась, отсюда, из окна поместья Резановых, можно было увидеть море.
— … О дружбе большой, о службе морской
Подтянем дружнее, друзья…
И снова затянул припев:
— Прощай, любимый город…
В конце концов — почему бы и нет? Хорошая же песня!
6. СРЕДСТВО ОТ ДЕПРЕССИИ
Уж не знаю, чего от меня ожидала Татьяна Платоновна Резанова, но — «я старалась как могла!»
Я — не практикующий психолог, не невролог и не психотерапевт, я не умею делать пассы руками и не прописываю нейролептики. Я — полесский сучкоруб с кучей навыков сомнительного свойства. Я на самом деле понятия не имею, как правильно лечить княжеских дочерей от депрессии. Я так-то топоры швыряю, еще свистеть могу по-разбойничьи и изрекать прописные истины с умным видом!
Убедившись в том, что энергия жизни, которую я перекачал Ольге Павловне, прижилась нормально, и в физиологическом и эфирном плане дела у нее пошли на лад, я спел еще пару старинных романсов, а потом переключился на советские детские песни — лучше их, кажется, еще ничего не придумали. «Крылатые качели», «Лесной олень», «Прекрасное далеко»… Мелькор меня побери, я никогда бы в той жизни не смог бы исполнить их как полагается, да еще и чисто интуитивно подобрать аккомпанемент нужной тональности.
Все-таки эльф — это не только ценный мех и длинные уши, а еще и абсолютный слух, приятный голос и дикое обаяние.
Так что теперь — мог. «Прекрасное далеко» баритоническим тенором, конечно, звучало не так круто, как в исполнении детского хора, но, кажется, тоже пробирало. По крайней мере, если до этого княжна три дня пребывала в апатии, то теперь у нее точно проснулся интерес к окружающему миру.
— Это песни полесских галадрим? — спросила Ольга. — Они прекрасны, я очень попрошу вас записать мне текст и аккорды, Виктор будет в восторге! Он — большой любитель эльфийских баллад. Кто перевел их на русский язык? Вы? Нет? Мне очень хотелось бы познакомиться и с автором, и с переводчиком, это — большой талант… Может быть, вы останетесь на несколько дней у нас? Вы ведь можете остаться?
— Я должен быть в Ситке сегодня, — сказал я, откладывая гитару. — У меня получилась адская неделька, если честно, и…
— Вы устали! — Девушка села на кровати, и я увидел, что портрет в галерее действительно ни разу не преувеличивал. Она была чертовски хороша: та самая молодая версия матери, с резановскими выразительными глазами. Какой болван может променять ее на кошкодевочек? — Вам нужно отдохнуть! Лучше всего подойдут наши термы! Вы знаете, какие у нас термы?
— Теплые Ключи не зря так называются, да? — Мне нравилось, что она разговаривает со мной, а еще нравилось, что она решила обо мне позаботиться.
И да, я бы сейчас не отказался от чего-то эдакого… Принять ванну, выпить чашечку кофе… Слишком много суеты, ходьбы, катаний и плаваний в последние дни. Нужен перерыв!
— Не зря! Я немедленно распоряжусь! — Она опустила ноги на пол, встала, но тут же села обратно. — Голова кружится…
В короткий момент, пока она стояла в полный рост, я сумел оценить ее внешность — снова. Если бы в нашем мире она захотела пойти, например, в модели — ее сразу бы отхватили какие-нибудь «Виктория Сикрет» или кто там ходит по подиуму с крылышками? Потрясающая девушка — высокая, светловолосая, темноглазая, с шикарной фигурой, длинными, стройными, сильными ногами и идеальной осанкой… Физические следы депрессии сошли на нет: никаких мешков под глазами, серой кожи и обломанных ногтей — молодая, здоровая, красивая и охеренно привлекательная! Мое лечение очевидно приносило свои плоды.
— Возможно, головокружение — побочка после массированного вливания жизненной энергии, — кивнул я. — Само пройдет, наверняка. Просто не торопите события. Вам бы сейчас хорошо покушать и выпить горячего — кофе или глинтвейна…
— Тогда я позвоню! Мне хочется, чтобы вы… — Она потянулась за смартфоном, но в комнату уже входила Татьяна Платоновна.
Похоже, княгиня ожидала результатов лечения неподалеку, в коридоре, и услышав нашу с Ольгой беседу, не утерпела. Увидев разительные перемены, которые произошли с дочерью, и, очевидно, отследив изменения погоды — морось вместо ливня, — старшая Резанова чуть ли не засветилась изнутри. Она выглядела весьма довольной!
— Мам, я думаю, нашему гостю нужно показать термы! — слабо, но решительно заявила Ольга. — Его светлость говорит, что устал, и…
— Непременно! — разулыбалась княгиня. — Арнель, вам точно понравится! Просто поверьте! Два часа в термах — и вы будто заново родитесь! А потом — легкий ужин, и Герман отвезет вас в Ситку, как раз успеете до полуночи!
— В конце концов… Почему бы и нет? — развел руками я. — Княжеские термы не могут быть плохой идеей.
— Решено! — хлопнула в ладоши Татьяна Платоновна и выглянула за дверь. — Заха-а-а-ар! Его светлость направляется в термы — на два часа. Сделайте все на высшем уровне, понятно? И чтобы никто сторонний нашего гостя не тревожил! Арнель — в нашем доме вам ничего не грозит, можете чувствовать себя свободно, оставить все тревоги и просто расслабиться. Мы пригласим вас к ужину. Наслаждайтесь!
И я решил ей довериться. Слово аристократки такого уровня, после того, как я очевидно помог ее дочери, чего-то да стоит! Мелькор его знает, когда мне удастся в следующий раз расслабиться и просто отдохнуть? Покушения, интриги, чудища, разборки — всё это порядком меня достало. Имею я право на небольшую паузу?
Захар — кругленький румяный человек в синей униформе, похожей на гражданский вариант мундира резановских дружинников, — принял меня буквально с рук на руки. Он пообещал, что мои вещи будут в полном порядке (это я и так знал, их же шланг караулил на крыльце) и что в термах есть все необходимое. Торопясь за ним по крытой стеклянной галерее, которая соединяла основной корпус дворца с термами, я отметил, что дождь почти перестал лить. Он два сеялся, и небо стало значительно светлее.
Однако — если погода могла служить индикатором состояния княжны Ольги, то очевидно, что грусть-печаль окончательно девушку