Попаданка-ключница проклятого дракона - Алекс Скай
— Я скучала по северу, — ответила женщина с лёгкой улыбкой. — К тому же Совет решил, что моей будущей семье не стоит встречать рассвет без меня.
Будущей семье.
Слова легли на Нику холоднее снега.
Она посмотрела на Эйварда. Его лицо осталось непроницаемым, но пальцы правой руки снова сжались. Он не смотрел на Ортию как на желанную невесту. Он смотрел на неё как на ещё одну дверь, которую придётся открыть, хотя за ней наверняка ничего хорошего.
Ортия сделала шаг в кладовую.
— А это, должно быть, наша знаменитая Нивея Рен.
Ника почти физически почувствовала, как имя снова пытаются надеть на неё, как чужое платье с тугой шнуровкой.
— Ключница, — холодно сказал Эйвард.
— Разумеется, — мягко согласилась Ортия. — Теперь ключница.
Её улыбка не изменилась, но Ника уловила в ней укол. Не для всех. Только для неё.
Ортия подошла ближе. На ней не было страха перед ключами. Она смотрела на них слишком смело, слишком точно. Белый ключ у пояса Ники вдруг стал горячим, но не обжёг. Скорее предупредил.
Не отдавай белый.
Голос Сайры вспыхнул в памяти так ясно, что Ника едва не отступила.
Ортия заметила.
Конечно, заметила.
— Вы плохо выглядите, леди Нивея, — сказала она почти ласково. — Замок утомляет тех, кто возвращается не вовремя.
— Я не возвращалась, — ответила Ника.
— Вот как?
Ортия наклонила голову.
На миг её взгляд стал острым, как край тонкого стекла.
— Тогда, возможно, вы пришли впервые.
Эйвард резко повернулся к ней.
— Ортия.
— Я всего лишь говорю с вашей ключницей, милорд.
— Не говорите.
В его голосе не было просьбы. Ортия приняла приказ с улыбкой, но не отступила. И это тоже было важно. Здесь все боялись Эйварда. Руна, стража, даже Тарвин осторожно обходил его боль стороной. Ортия не боялась. Или делала вид слишком умело.
— Как пожелаете, — сказала она. — Совет соберётся после рассвета. Я надеялась, вы дадите мне несколько минут до этого. Есть вопросы, которые не стоит обсуждать при всех.
— Позже.
— Конечно.
Она повернулась к выходу, но, проходя мимо Ники, чуть замедлила шаг.
Эйвард уже смотрел на коридор. Руна опустила глаза. И только Ника увидела, как улыбка исчезла с лица Ортии, будто её сняли тонким лезвием.
Женщина наклонилась совсем близко. От неё пахло морозным воздухом и дорогой тканью.
— Я знаю, кто ты на самом деле, — прошептала Ортия так тихо, что слова коснулись только Ники. — И если хочешь жить, отдай мне ключ от белой двери.
Невеста у порога
Невеста у порога
Слова Ортии коснулись Ники не как шёпот, а как тонкое лезвие у горла.
“Я знаю, кто ты на самом деле”.
На миг кладовая стала тесной до невозможности. Полки с покрывалами, пустые коробки, погасшая свеча на полу, Руна у стены, Эйвард у двери — всё будто отступило в сторону, оставив только Ортию Лайс и белый ключ у Никиного пояса, который грелся так настойчиво, словно пытался прожечь ткань.
Не отдавай белый.
Голос Сайры прозвучал внутри так ясно, что Ника едва не схватилась за ключ обеими руками. Она удержалась в последний момент. Если Ортия ждала испуга, резкого движения, выдающего жеста, то не получит. Не сейчас.
Ника медленно подняла взгляд.
— Я плохо понимаю угрозы, сказанные шёпотом, — произнесла она так же тихо. — В этом замке все привыкли говорить загадками. Видимо, боятся, что прямые слова откроют не ту дверь.
Ортия улыбнулась.
Для Эйварда, если бы он смотрел, эта улыбка показалась бы вежливой. Для Руны — опасной. Для Ники — совершенно пустой. В ней не было тепла, только расчёт.
— Вы быстро учитесь, — ответила Ортия. — Или вспоминаете.
— Смотря кого спросить.
— Я спрошу при Совете.
Слово “Совет” прозвучало почти ласково, но белый ключ у пояса Ники стал горячее. Ей захотелось отступить, спрятаться за Эйварда, за Руну, за любую стену, которая в этом доме ещё не научилась слушать против неё. Вместо этого она осталась на месте.
Ортия выпрямилась и снова надела свою светскую улыбку, будто шёпот между ними был не угрозой, а пустой любезностью.
— Милорд, — обратилась она к Эйварду уже громче, — полагаю, до рассвета разумнее оставить ключницу под присмотром. Если замок вновь начнёт открывать перед ней лишнее, Совет захочет узнать, почему.
Эйвард посмотрел на Нику.
И Ника впервые не смогла прочитать его взгляд. Там была злость — конечно, куда без неё. Было недоверие, острое и привычное, как нож на столе. Но под ним теперь лежало другое: вопрос, который он не хотел задавать при Ортии. Что она сказала тебе? Что ты услышала? Почему моя дочь знает твоё настоящее имя?
Он ничего не спросил.
— Руна, — сказал он.
Служанка мгновенно выпрямилась.
— Да, милорд.
— Отведите ключницу в её комнату. Дверь останется открытой до рассвета.
Ника резко вскинула голову.
— Открытой?
— Вы возражаете?
— Если замок ходит по коридорам лучше людей, открытая дверь вряд ли спасёт вас от моих страшных намерений.
Уголок губ Ортии чуть дрогнул. Не от веселья — от удовольствия. Ей нравилось, когда Ника спорила с Эйвардом. Нравилось видеть, как между ними вспыхивает раздражение. Значит, этого нельзя было давать слишком много.
Ника заставила себя замолчать.
Эйвард заметил. В его глазах мелькнуло короткое, настороженное внимание.
— Дверь останется открытой, — повторил он. — Но порог вы не переступите.
— А если порог сам