Поверенная изгнанных жен. Дракон, увидимся в суде! - Ангелина Сантос

— Денежной выплатой?

— Не только. Суд может сместить бремя доказывания: если учреждение уничтожило документ после запроса, сомнение в его содержании не должно работать против вас. Но это не означает, что суд автоматически примет любую нашу версию.

— То есть они не смогут сказать: бумаги нет, значит, ничего не было?

— Именно.

Клара медленно кивнула. Ей требовалась не общая надежда, а конкретное последствие. Я внесла в будущую жалобу отдельное требование о неблагоприятном выводе из утраты доказательства.

Мы не подписали договор сразу. Я дала Кларе сутки и адрес независимой поверенной для второй консультации. Она взяла копии акта и ушла.

Тесса дождалась, пока дверь закроется.

— Она могла уйти совсем.

— Могла.

— Вы поэтому рассказали про номер?

— Я рассказала, потому что это ее дело.

— Я знаю. Просто иногда правильное действие очень похоже на попытку лишиться клиента.

— Запомни это для экзамена на лицензию.

— Там наверняка будет вариант «сохранить клиента красивой полуправдой».

— Вычеркнешь его.

До вечера мы составили протокол обмена. Судья Карр утвердила его для текущего дела и распространила временный запрет на весь диапазон особой серии. Ранар подписал обязательство архива. Копии получили Палата, стороны и Мерс.

Затем мы начали разбирать обезличенные указатели восьми коробок. В пяти упоминались внешние эксперты. Три кода принадлежали столичным мастерским, один был закрыт старой лицензией, а еще один повторялся дважды.

Р-17–44. Йорен Локс, Рист.

Одна карточка относилась к печати Савины. Вторая — к неизвестному брачному делу четырехлетней давности. В обоих случаях плательщиком значились «Северные склады», хотя ни Палата, ни род Вейр не объясняли, зачем торговая фирма оплачивала исследование семейных клятв.

— Нам нужен реестр заказов Локса, — сказала Тесса.

— Сначала судебное поручение. Если направим обычный запрос, он узнает номер и сможет очистить мастерскую.

— Новый протокол?

— Новый протокол.

Я вложила номера в конверт, позвала судебного посыльного и отметила время передачи в отдельном журнале. Ранару ушла запечатанная копия через секретаря, ровно как мы договорились.

Ответ пришел через сорок минут: архив подтвердил сохранность своих материалов и сообщил, что код Локса встречается во внутреннем реестре еще в одном месте — рядом с подписью Аделы.

На этот раз ни одна сторона не получила сведения раньше суда.

Цена моего недоверия уже лежала в печи Брачной палаты. Второй раз платить ее чужими документами я не собиралась.

Глава 7 Журнал рода

Семейный совет Вейров запретил Ранару показывать карточку, о существовании которой сам же узнал из журнала.

Вместо личного письма он прислал официальный ответ на наш запечатанный запрос. На первой странице стояли номер, время получения и ссылка на решение совета. На второй Ранар перечислил пределы своих полномочий. На третьей предложил мне обратиться за узким судебным распоряжением, чтобы исполнение больше не зависело от семейного согласия.

— Даже способ обойти запрет он оформляет в трех экземплярах, — сказала Тесса.

— Он не обходит. Просит суд установить обязанность.

— Романтика хранителей.

— Это работа.

— Я и говорю.

Она отнесла заявление судье Карр, а я осталась в конторе с Савиной. Сегодня у нее была вторая встреча с Мирой. Служба разрешила им час без наблюдателя в саду, но Торвальд потребовал, чтобы девочку привезла семейная воспитательница и ждала за дверью.

— Мира спросила, почему я не заберу ее домой, — сказала Савина. — Я ответила, что суд еще выбирает безопасный порядок. Она сказала, что ее дом со мной.

— Вы записали разговор после встречи?

— Сразу. Но я не хочу, чтобы ее вызывали в зал.

— Не вызовем для доказательства подделки. Для опеки суд может поговорить с ней отдельно через детского специалиста, если это понадобится. Ваш пересказ покажет, что вопрос существует, но не заменит мнение ребенка.

— Торвальд считает, что восьмилетняя девочка не понимает, где ей лучше.

— Восемь лет недостаточно, чтобы решать имущественный спор. Достаточно, чтобы ее привычки и привязанности имели значение.

Я передала Савине письменное предложение Аделы. Городской дом числился за фирмой «Северные склады», а род официально им не владел. Содержание прекращалось, если Савина «любым действием причинит вред репутации семьи». Порядок встреч устанавливал Торвальд без минимального числа часов.

— То есть меня смогут выселить после первого заявления в суд, — сказала она.

— Формулировка это позволяет.

— И забрать встречи.

— Да.

— Передайте отказ.

— Вы хотите ответить сейчас или после независимого совета?

— Сейчас. Я уже жила в доме, где каждое мое несогласие называли вредом репутации.

Она написала одну фразу: «Предложение отклонено, поскольку не обеспечивает постоянного жилья, права на встречи и сохранности моего имущества». Я приложила ее к делу без дополнительных слов.

Судебное распоряжение пришло в одиннадцать. Карр разрешила осмотр конкретной карточки выдачи футляра сорок восемь, реестра подрядчиков по коду Р-17–44 и документа, на основании которого Адела получила пластину. Все прочие внутренние сведения оставались закрыты.

Мы с Тессой прибыли в архив к полудню. На этот раз у входа стояли двое представителей семейного совета. Ранар встретил нас в приемной и сразу передал распоряжение Луту Рейну.

— Совет подал возражение, — сказал регистратор.

— Возражение не приостанавливает исполнение, — ответил Ранар.

— Госпожа Адела требует дождаться решения.

— Судья прямо указала, что промедление создает риск утраты. Открывайте внутренний шкаф.

Лут не двинулся.

— Вы ставите меня между приказом главы совета и приказом хранителя.

— Судебное распоряжение стоит выше обоих. Если откажетесь, господин Мерс вскроет шкаф в присутствии стражи, а ваш отказ попадет в протокол.

Ранар не повышал голос. Лут посмотрел на представителей совета. Те не имели права вмешиваться в судебную опись. Наконец он достал второй ключ.

Внутренние карточки хранились по годам в узких выдвижных ящиках. Нужный ящик открыли и поставили на стол. Я не имела права листать его сама: Лут искал по номеру под наблюдением Мерса, затем передавал одну карточку в прозрачной рамке.

На лицевой стороне значилось: футляр сорок восемь, дата выдачи, цель «проверка устойчивости после перепада влажности». Ниже стояла подпись Аделы Вейр. На обороте — код Р-17–44, время возврата и отметка «устойчива». В отдельной графе плательщика был указан счет семейного сопровождения, а рядом