Бандит. Моя расплата за долги - Рия Уллу

— Бизнес не восстановить? — спросил он тихо. — А смелости не хватило прийти ко мне? Сказать по-честному: «Мы разорены и попали в жопу. Помоги разобраться с долгами»? Вместо этого — воровство. Подстава. Использование отбросов вроде него. — Он махнул рукой в сторону Пети.

Он подошёл к столу, взял толстую папку, швырнул её перед братьями. Она раскрылась, рассыпая бумаги – распечатки, финансовые отчёты.

— Знаю я уже все. Вот ваши «схемы». Вот ваши долги, — его голос был как бич. — Вы не просто украли деньги. Вы подставили мой бар. Моих людей. А честными быть со мной не хотели.

Братья стояли, опустив головы. Весь их боевой дух испарился. Они были не врагами, а побитыми собаками, осознавшими, что загнаны в угол.

— Ты… — начал было Иван, но Аслан резко перебил:

— Молчать. Выбор у вас небольшой. — Он посмотрел на меня. — Алсу? Ты в этом всем пока главная пострадавшая. Что с ними делать?

Все взгляды устремились на меня. Марьян, Иван, Петя – все смотрели со смесью страха и тупой надежды. Аслан ждал. Дал мне власть. Дал выбор.

Я посмотрела на этих сломленных мужчин. На Петину дрожащую спину. На папку с доказательствами на столе.

— Деньги, — сказала я чётко, глядя Аслану прямо в глаза. — Они возвращают всё. До копейки. С процентами. — Я позволила себе лёгкую улыбку. — А потом… Что с ними будет дальше – их проблемы. И проблемы их кредиторов. Если ты конечно, все же не решишь взять их под своё крыло.

Аслан медленно кивнул. В его взгляде читалось одобрение.

— Слышали? — спросил он братьев. Голос не требовал ответа. Это был приговор.

Марьян кивнул, не глядя ни на кого. Иван просто опустил голову ещё ниже. Петя на полу заныл.

— Костя! — Аслан негромко крикнул в сторону двери. Через секунду бармен появился в проёме, его лицо было невозмутимо. — Отведи этих… господ в подсобку. Пусть оформляют расписки. Подробные. Со всеми процентами и сроками. И чтобы этот, — он кивнул на Петю, — не ушёл, пока не напишет явку с повинной. Во всём. С упоминанием всех имён.

Костя молча кивнул и жестом велел братьям и Пете следовать за ним. Марьян и Иван пошли, понурившись, без возражений. Петю пришлось поднимать под руки – его ноги подкашивались. Единственное, что меня удивило, что Костя, оказывается, был в курсе всех дел Аслана. Видимо, он не просто бармен.

Дверь закрылась. Мы остались одни. В кабинете снова воцарилась тишина, но теперь она была другой. Густая, тяжёлая, но… чистая. От грязи и лжи очистили.

Аслан подошёл к окну, глядя в ночь. Его плечи казались чуть менее напряжёнными.

— Спасибо, — сказал он, не оборачиваясь. — За вопрос. За… решение.

Я не ответила сразу. Подошла ближе. Видела отражение его профиля в тёмном стекле.

— А что было бы, — спросила я тихо, — если бы я не задала тот вопрос? Про сумму?

Он повернулся. Его глаза в полумраке горели знакомым, опасным огнём, но теперь в них не было угрозы для меня.

— К тому моменту я уже со всем разобрался и все понял. Костя очень старался обелить тебя и всю информацию достал довольно быстро, — ответил он просто. — Но ты сэкономила всем нервы. И, возможно, им – зубы. — Он чуть усмехнулся. — Ты сильнее, чем кажешься, Пушинка. Гораздо сильнее.

Он опять назвал меня Пушинкой. Но в его голосе не было прежней насмешки.

— Я не хочу быть сильной так, — прошептала я, внезапно ощутив всю усталость и напряжение последних часов. Дрожь пробежала по спине. — Я просто хотела правды.

Он шагнул ко мне. Большой, тёплый, реальный в полумраке кабинета. Его рука медленно поднялась, коснулась моей щеки. Шероховатые пальцы провели по коже.

— Правду ты получила, — сказал он тихо. Его взгляд утонул в моём. — И защиту. Обещаю. Больше никто не посмеет тебя тронуть. Никто. Кроме меня. Если... ты конечно не против...

— Не против... Но, если только мы начнём заново.

Аслан

— Не против... Но, если только мы начнём заново. — Её слова прозвучали тихо, но достигли своей цели.

Что-то ёкнуло под рёбрами. Незнакомое. Тёплое и колючее одновременно. Смущение. Да, черт возьми. Я, Арслан, смутился от слов этой девчонки.

Она стояла передо мной в полумраке кабинета. Следы пережитого ещё тенились в уголках глаз, но сама она... Сияла. Силой. Упрямством.