Бандит. Моя расплата за долги - Рия Уллу

— Обещаю, — сказал я, и в моём голосе не было ни сомнения, ни нерешительности, только абсолютная уверенность.

Она скрылась в подъезде. Я стоял ещё долго, прислушиваясь к эху её шагов и к странному чувству в груди. Не триумф. Не обладание.

Покой. И предвкушение того самого "заново". С ней.

Алсу

Наше одиннадцатое свидание с Асланом. Цифра кажется такой круглой, значимой. И я волнуюсь. Сильнее, чем перед самым первым. Потому что теперь я знаю его. По-настоящему. А он – меня.

Мы сидим на открытой веранде уютного кафе. Вечерний воздух пахнет свежескошенной травой и кофе. Фонарики в листве деревьев создают кружево теней на столе. Аслан напротив. Он отложил меню – знает мои вкусы наизусть. Заказал шоколадный фондан с малиной и чай с мятой. Даже не спрашивая. И угадал - это как раз все то, что бы я заказала сама себе.

Последние недели... Они были как глоток чистого воздуха после удушья. Никаких спешек, никаких игр, никаких барных стоек и угроз. Просто мы.

Кино. Долгие прогулки по набережной, где он слушал, как я рассказываю о детстве в маленьком городке, о маминых пирогах, о том, как мечтала стать дизайнером интерьеров, но жизнь закрутила иначе.

Он рассказывал о своей жизни. Не сразу. О том, как рос без отца, как улица стала школой жизни. Как «Крепость» из притона, пд его контролем превратилась в респектабельный, хоть и с тёмным прошлым, бар. Как он сам был «кредитором», тем, кто даёт деньги под проценты, решает споры «неофициальными» методами. О Марьяне и Иване, о других, чьи имена я даже не запомнила.

— ...и да, — он говорил сегодня, крутя стакан с минералкой, взгляд немного отсутствующий, будто просматривал старые, неприятные кадры. — Бар был ширмой. Удобной. Деньги текли, проценты были хорошие... И да, тогда я помогал тем, кто был в беде. Но цена... — Он вздохнул, резко поставил стакан. — Цена была слишком высокой. И буквально недавно я начал отходить от этого всего. Марьян и Иван были последними. Но с ними я уже работал чисто. Без всей грязи, которая была раньше. Хотя, сама видишь, чем это закончилось.

— Почему решил завязать? — спросила я тихо. Не из любопытства. Мне важно было понять этот перелом.

Он поднял глаза. В них не было привычной стальной твёрдости. Было спокойствие.

— Понял, что есть что-то важнее денег, власти, даже этой иллюзии контроля, — сказал он просто. Искренне. — Важнее этой вечной игры с огнём. Мне захотелось... тишины. Настоящего и любимого дела, которым я бы мог заниматься. Без оглядки на каждый шорох. Без необходимости быть всегда начеку, всегда "железным Асланом". И, как ни странно, я хотел семью и детей.

Мое сердце сжалось. Я видела, как это ему далось. Как он буквально отдирал от себя старую кожу.

— С каких пор? — прошептала я, ловя его взгляд. — Это желание?

Он не отвечал сразу. Смотрел на меня. В его взгляде было столько... теплоты.

— С этих самых, — сказал он тихо, но так, что слова прозвучали громче любого крика. Он отодвинул свою тарелку, опустил руку в карман пиджака, висевшего на спинке стула.

Мир замедлился. Звуки кафе – смех, звон посуды, музыка – уплыли куда-то в фон. Остался только он. И его рука, вынимающая из кармана не телефон, не ключи...

Маленькая бархатная коробочка. Тёмно-синяя. Простая. Элегантная.

Он встал. Не спеша. Обошёл наш маленький столик. Я замерла, не в силах пошевелиться, не в силах оторвать от него взгляд. Он опустился на одно колено прямо здесь, на веранде, на деревянные доски. Открыл коробочку.

Внутри лежало кольцо. Не огромный бриллиант, кричащий о цене. Изящное платиновое кольцо с чистым, но не кричаще большим камнем нежного розового оттенка. Оно было красивым. Сдержанным. Совершенным.

— Алсу, — его голос был низким, чуть хрипловатым от волнения. Он взял мою руку. Его пальцы, такие сильные, такие знакомые, немного дрожали. — Ты подарила мне это желание. И хоть мы и начали совсем не так, как я бы этого и вправду хотел... Ты показала, что значит жить, а не выживать. Любить, а не владеть. Доверять, а не контролировать. Я... я не представляю этого спокойствия, этой новой жизни без тебя рядом. Навсегда. Выходи за меня.

Слезы накатили мгновенно, горячие и неудержимые от огромного, всепоглощающего чувства, которое переполняло меня, грозя разорвать грудь. Я видела в его глазах все: его прошлое, его борьбу, его надежду. Его любовь. Такую же настоящую и сильную, как он сам.

Я не могла говорить. Просто кивнула, сжимая его руку так сильно, как только могла. Потом выдохнула, смахнула слезы тыльной стороной ладони и прошептала единственное слово, которое имело значение:

— Да.