Главный инженер 5 - Вадим Фарг

Сергей подошёл к окну и посмотрел в ночную тьму.

— Я попросил Григория получить запись разговора Лики и Виктора, — признался он. — Они должны были обсуждать «Апекс» в кабинете Орлова. Посторонних туда не пускают, поэтому Гриша нашёл человека с официальным поводом войти в дом.

— Максима, — тихо сказала Алёна. — Он должен был поставить жучок?

Сергей кивнул. Алёна поставила чашку, и улыбка исчезла с её лица.

— Значит, ты скрыл от меня прослушку и дал Григорию базу. Потом удивился, когда он привёз сюда раненого человека и решил его сломать?

— Я не поручал никого ломать, — Сергей повернулся к ней. — Мне нужны только записи. Григорий должен был рассчитаться и получить подтверждение работы. Про признание на камеру я не знал, а Олег не получал от меня приказов.

— Ты дал Степцову свободу и разрешил прикрываться своим именем. Ему этого хватило.

— Я недооценил его самодеятельность.

— Нет, Серёж. Ты решил, что он побоится делать глупости в твоём доме. А Гриша решил, что твой дом защитит его от последствий.

Сергей вернулся к столу. Спорить было трудно. Левин заранее подготовил бумагу, которая делала Смирнова единственным виновным. Даже если адвокат не рассчитывал на драку, ловушка была готова.

— Я разберусь с Григорием, — сказал Сергей, сцепив пальцы. — Больше он не воспользуется базой или моими людьми без прямого разрешения.

— Дело не только в нём. Ты мог рассказать мне про Лику и Виктора. Я работаю с нашими документами, знаю подрядчиков и понимаю, чем всё это может закончиться. Вместо разговора со мной ты выбрал тайную операцию.

— Я не хотел тебя втягивать.

— Ты уже втянул. Всё происходило на нашей базе, рядом был наш адвокат, а Григорий прикрывался твоим именем. Если бы Максим написал заявление, полиция пришла бы сюда.

Сергей потёр переносицу и устало выдохнул.

— Ты права. Я ошибся, нужно было рассказать тебе и сразу ограничить Григория.

— Вот теперь звучит нормально, — Алёна снова взяла его за руку. — Вечер всё-таки вышел полезным. Олег понял, что большая шея решает не всё, а ты познакомился с семейным контролем.

— А Гриша?

— Получил счёт. Надеюсь, ковёр тоже оплатит он.

Сергей посмотрел на пятно от виски.

— Обязательно, иначе решит, что ему всё дозволено.

За дверью показалась сотрудница с подносом, увидела хозяев и тихо ушла. Персонал хорошо чувствовал, когда семейный разговор лучше не прерывать.

— Что ты думаешь о Максиме как о партнёре? — спросил Сергей.

Алёна немного подумала.

— С ним нельзя обращаться так, как сегодня пытался Григорий. Нельзя дать половину информации, припугнуть чужим именем и ждать благодарности. Раньше Максим мог сломаться ради близкого человека. Этот уже не сломается. Посмотри, кто рядом с ним. Крамова передала ему объекты, а Богряцкий вернулся к работе, хотя после смерти Орлова посылал почти всех. Рабочие слушают Смирнова не только из-за денег, они ему верят.

— Ты много поняла за один ужин.

— Я слушала. Григорий весь вечер говорил и ничего не услышал.

Сергей подошёл к бару, но вместо виски снова налил воду.

— Его отказ от полного обслуживания базы впечатлил меня сильнее рекомендаций. Другой подрядчик сразу схватил бы договор, набрал случайных людей, а потом рассказывал бы о трудностях. Смирнов честно назвал пределы компании и предложил начать с аудита.

— Это не скромность, — сказала Алёна.

— Конечно. Он отказывается от быстрых денег ради сильной позиции. Такие люди знают себе цену и собираются её поднять.

— Ещё он слишком много знает о компании Орлова. О Богряцком Максим говорил так, будто давно с ним работал.

— Григорий утверждает, что Смирнов встречался с Ликой и бывал в её доме.

— Он не чувствует себя ниже Лики или Виктора. С тобой тоже разговаривает на равных, даже когда приезжает в рабочей куртке. Такое не появляется после пары удачных заказов.

— Значит, надо выяснить, откуда это взялось.

— Только открыто, — предупредила Алёна. — Не устраивай новую проверку через Григория. Максим заметит и решит, что между вами нет разницы.

Сергей сел рядом с женой.

— Я хочу предложить ему участие в общем деле, не только аудит. У него есть доступ к Лике и связь с людьми Орлова. Он способен найти на старых объектах то, что пропустят мои специалисты. Взамен получит контракты и поддержку, уже не как разовый исполнитель.

— Ты расскажешь, зачем тебе документы Орлова?

— Всё сразу не выложу, — Сергей заметил её взгляд и поправился: — Но объясню то, что касается его рисков. Расскажу про «Апекс», Виктора и интерес Теренковца. Остальное будет зависеть от того, насколько он сам готов открыться.

— Разговор состоится при мне.

— Почему?

— Потому что сегодня ты уже решил, будто тайная операция надёжнее разговора с женой. Второго раза не будет.

— Ты собираешься контролировать мои переговоры?

— Нет, прослежу за качеством. Максим любит такие формулировки.

Сергей рассмеялся и обнял её. Алёна положила голову ему на плечо. За окном двигались фонари рабочих машин, база продолжала жить обычной жизнью. Несколько часов назад здесь пытались сделать из Смирнова удобного виновного, а в итоге получили нового подрядчика и возможного союзника.

— Ты всё ещё волнуешься? — спросила Алёна.

— За нас уже меньше, — признался Сергей, глядя в окно. — Из-за Максима больше. Его можно заинтересовать, но нельзя им распоряжаться. Не самый удобный партнёр.

— Зато надёжнее удобных, если говорить с ним честно.

— Думаешь, он согласится?

— Не знаю. Поэтому и придётся разговаривать на равных.

В воскресенье я собирался решить один насущный вопрос: подписать с Петей предварительное соглашение по гаражу, а потом провести остаток дня без приключений. Под спокойным отдыхом я понимал проверку графика на понедельник и час на диване рядом с Дюбелем, желательно без звонков. Для человека, который когда-то управлял строительной империей, план выглядел скромно. С возрастом я понял простую вещь: тихий выходной ценнее делового приёма. На приёме хотя бы заранее знаешь, что тебя попытаются обмануть. А неприятности в выходной приходят без приглашения.

До гаража я не дошёл метров двадцать. Из соседнего ряда выскочил Сява и замахал руками, словно за моей спиной уже горела машина.

— Максим, ты вовремя пришёл, у меня там беда, — выпалил он,