Там леший бродит 3 - Игорь Николаевич Конычев

— Выходит, у вас девичьи посиделки? — спросил я, попивая ромашковый отвар и наблюдая за сборами.

— Выходит, — согласилась Ягишна, складывающая в корзинку всё необходимое: чистую сорочку, полотенца, еду, настойку из морошки, выпечку и даже Дусю, которая, судя по всему, решилась покинуть дом. Кикимора улыбалась во весь рот и то и дело подпрыгивала, видимо, от радостного нетерпения.

Пирожок крутился неподалеку, то ли в ожидании случайно упавшего на пол лакомства, то ли тоже собирался на ночной променад. Он вообще всегда поддерживал любую активность, особенно если та предполагала еду. Даже Ганя лениво спустился с лестницы, уселся на нижней ступеньке и, поставив лапы на пушистый хвост, наблюдал за происходящим. Кот, скорее всего, тоже уйдет, но по своим делам. Хотя, кто его знает?

— Тогда хорошо вам повеселиться и отдохнуть, — от чистого сердца пожелал я.

— Спасибо, — донёсся из-за окна голос Олеси. Несмотря на моё приглашение в дом она заходить не стала и теперь старательно вытаптывала тропинку вокруг билобы.

— А ты, Белояр, — Ягишна томно посмотрела на меня. — Не жалеешь, что тебя не позвали? Или, — тёмные глаза лукаво сверкнули, — ты подглядывать за нами решил?

— Ага, — я сделал неспешный глоток отвара, — сейчас вот все дела брошу и побегу.

— Какие это у тебя дела ночью? — вскинула бровь колдунья.

— Самые что ни на есть важные, — серьёзным тоном сообщил я. — Сейчас вот допью отвар, Васька как раз баньку растопит. Попарюсь, прыгну в снег, а потом попью пива из погребка, повторю всё это разок другой, и спать.

— Звучит недурно, — со знанием дела кивнул вышедший из-под стола Кузьмич. — А мне можно? — спросил он, хотя знал, что я не откажу.

Так и случилось. Получив мой одобрительный кивок, домовой улыбнулся в седые усы и бодро потопал вниз, чтобы проверить, как там дела у Васьки. Ягишна проводила его полным укора взглядом, после чего уставилась на меня с ещё большим пренебрежением.

— Значит, — в её голосе слышалось нескрываемое разочарование, — вот это вот всё для тебя лучше, чем узреть, как прекрасные девы омывают свои нагие тела под луной?

Допив отвар, я сладко потянулся и, закинув руки за голову, облокотился на тёплую стену своего жилища.

— Называй всё своими именами, Ягишна, — сказал я собеседнице. — Купаться будут русалки, лешачиха, упырь, волколак и колдунья.

Дуся возмущённо зашипела.

— И, конечно, кикимора, — добавил я и вновь повернулся к Ягишне. — Насколько, по-твоему, нужно желать себе мучительной смерти, чтобы подглядывать за всеми вами?

Олеся под окошком хихикнула, а вот темноволосая колдунья презрительно фыркнула.

— Ты скучный, — заявила она, обвинительно указав на меня пальцем с чёрным ногтем.

— Предпочитаю называться благоразумным и рассудительным, — спокойно поправил её я.

— И ленивым, — продолжила возмущаться Ягишна.

Тут я спорить не стал.

— И ленивым.

Моя невозмутимость ещё больше разозлила колдунью.

— Каши с тобой не сваришь, Белояр, — заявила она, заканчивая сборы.

— Кто каши хочет? — тут же явился Кузьмич. Несмотря на то, что он уходил в подпол, вышел домовой снова из-под стола, будто всё это время там и сидел.

Наградив его недовольным взглядом, Ягишна удалилась не попрощавшись.

— Ну и ядовитая же баба, — вздохнул домовой.

— Я всё слышу! — донёсся из окна голос колдуньи.

— И ушастая к тому же, — нисколько не смутившись, продолжил Кузьмич.

— Превращу тебя в жабу и будешь знать! — судя по звукам, Ягишна отдалялась.

— Мстительная и языкастая, — продолжал перечислять недостатки колдуньи домовой. — Даром, что собой хороша, душа-то всё равно чёрная, что уголь.

В этот раз ответа из-за окна не последовало. Ветер донёс до нас лишь удаляющийся хруст снега под ногами и лапами уходивших к озеру. Дома остались только мы с Кузьмичом да молчаливый Васька. Все остальные удалились. Уловив, как изменилась песнь леса, я понял, что к ним подоспела отходившая за Варей Забава и провела через мои владения по короткому пути. Точно, она же у меня ещё разрешения спрашивала.

В доме воцарилась непривычная тишина…

— Благодать, — протянул Кузьмич с блаженной улыбкой.

Вот только наслаждаться этой самой благодатью нам довелось удручающе мало. Стоило домовому вновь отлучиться проведать Ваську, как за окном раздались одинокие шаги. В лесной зимней ночи они звучали едва различимо и больше напоминали тихий шорох позëмки. Но ошибки быть не могло — к дому кто-то шëл.

Поначалу я подумал, что домашние что-то забыли и возвращаются. Но никто из них не двигался столь бесшумно. Разве что Ганя, но, во-первых, у манула было четыре лапы, а во-вторых, он источал свой животный запах. А ветер доносил до меня лишь…

— Да чтоб тебя, — пробормотал я, поднимаясь и направляясь к двери.

Тихий стук кулака по дереву раздался как раз в тот момент, когда мои пальцы легли на ручку, так что распахнувшаяся мигом дверь весьма удивила припозднившегося и незваного гостя. На миг он вскинул кустистые седые брови.

— Ждал что ли кого? — с кривой ухмылкой осведомился Крачун. Он стоял на пороге в своей неизменной белой шубе, на которую насыпался целый ворох снега.

Только сейчас я обратил внимание на то, что снежинки, касаясь открытых участков кожи старика, не тают. Впрочем, меня это абсолютно не удивляло, так как личность гостя уже перестала являться для меня тайной. Коли он истинный владыка Подземного мира, пусть и выглядит простым человеком, то и применимые к смертным людям правила на него не действуют.

— Не ждал, — я посмотрел в тëмные глаза старика. — Вот только это не помешало кому-то, да прийти. — Мой хмурый взор скользнул по величественному и морщинистому лицу старика, которое не выражало почти никаких эмоций. Он явно ждал от меня чего-то. И я знал, чего именно, поэтому отступил в сторону и сделал приглашающий жест. — Но, коли уж явился, так заходи, гостем будешь.

— Вот спасибо, — Крачун повёл плечами, стряхивая с них снег, и переступил порог. — Уважил старика, — добавил он, оглядываясь. — А то в лесу зябко нынче,