Магазин волшебных питомцев 5 - Сергей Шиленко

— Не разбегаться, — скомандовал Кремень, когда мы все оказались внизу. — Егерев, мониторишь периметр. Выдвигаемся.

Я проверил, легко ли выходит нож из ножен, активировал «Поиск жизни» на комфортный радиус и шагнул вслед за группой в мерцающие заросли иномирных джунглей. Наша главная цель оставалась прямо по курсу.

* * *

Три часа продирания сквозь джунгли принесли свои плоды. Мой пространственный карман трещал по швам. Я грёб всё, что мало-мальски фонило магией: Теневой первоцвет, Дрёму-лиану, какие-то светящиеся грибы, кору с синими прожилками. Внутренний завхоз ликовал, но лимит Инвентаря в сто килограммов неумолимо намекал, что скоро придётся выбирать между трофеями и собственными запасными штанами.

Мы остановились на привал у самого подножия Сердца Данжа. Вблизи исполинский росток подавлял ещё сильнее. Его изумрудный стебель, уходящий в чёрное небо, казался монолитной стеной, а листья, обнимающие тёмный кристалл на вершине, терялись в туманной дымке.

Пока группа переводила дух, я занимался ветеринарией.

Архимед сидел на плоском, поросшем фосфоресцирующим лишайником валуне и старательно воротил клюв от серого, похожего на губку комка, который я настойчиво пихал ему под нос.

— Отр-р-рава! — возмущённо каркнул какаду, пятясь по камню. — Гадость! Птичку травят! Требую адвоката!

— Ешь, кому говорю, — я непреклонно придвинул комок ближе. — Это желудочный мох. Работает как лучший абсорбент. Не съешь — вчерашняя курица устроит тебе революцию в кишечнике.

— Птичка здор-р-рова! Птичка на диете!

Кира, сидевшая неподалёку на поваленном стволе, с громким вздохом закатила глаза.

— Егерев, ну вот зачем ты его снова выпустил? — простонала следопытка, массируя виски. — Было же так тихо. Идеально было!

— В Питомнике время не идёт, — пояснил я, не оставляя попыток накормить пернатого симулянта. — Если я оставлю его там с переполненным зобом, он выйдет позже с точно такой же проблемой. Лечить надо, пока есть возможность. Ну и… если этот мох поможет ему, то поможет любому. Эксперименты! Давай, открывай клюв, жертва кулинарии.

— Скажи честно, что просто соскучился по своему пернатому напарнику, — покачала головой девушка.

Мастиф рядом с ней фыркнул и громко рухнул в траву под весом собственной брони.

Архимед страдальчески вякнул, но, поняв, что я не отстану, всё же нехотя цапнул серый мох и принялся с отвращением перетирать его клювом.

К нам подошёл Кремень, сбросил на землю тяжёлый моток альпинистской верёвки, звякнул связкой карабинов и скальных крючьев. Звук в тишине джунглей прозвучал как приговор.

— Значит так, — рубленым тоном произнёс Глеб, окидывая взглядом команду. — Осколков нигде нет, дармового лута не предвидится. Лезем по лозе. Стебель бугристый, зацепов хватает, плюс листья работают как платформы. Подъём займёт часа три. Спуск — столько же. Идём в связке, страхуем друг друга.

Я поглядел на моток верёвки, потом перевёл взгляд на уходящую в стратосферу зелёную стену.

— Слушай, Глеб, — начал уточнять я. — А ты не можешь… ну, снова вырастить нам удобную каменную лестницу? Как с черепахи.

Кремень посмотрел на меня так, будто я предложил ему выпить воды из лужи.

— До самого верха? — удивился он. — Егерев, я маг С-ранга, а не бог земли. Если я попытаюсь поднять камень на такую высоту, у меня мана-ядро лопнет на первой же трети пути. Только ручками и ножками.

Архимед, давясь мхом, возмутился с камня:

— Тр-р-ри часа! Издевательство! Пр-р-рофсоюз не одобрит!

Я снова задрал голову, оценивая масштаб предстоящего фитнеса. В моей прошлой жизни мне стукнуло пятьдесят три года. Я тридцать лет отбегал по тайге, болотам и промзонам за браконьерами, носил бронежилет, месил грязь берцами и стирал суставы. Физкультуры с меня хватило на две жизни вперёд.

Сейчас мне двадцать, тело молодое и сильное, но мозги-то остались прежними. И эти мозги категорически отказываются превозмогать там, где можно схитрить.

К чёрту альпинизм.

— Знаете, ребята, — я спокойно убрал остатки мха в Инвентарь и отряхнул руки. — Я владелец малого бизнеса, а не Тарзан. И по лианам лазить не нанимался. Мы сделаем всё за пять минут.

Группа уставилась на меня в полном молчании. Кувалда даже перестал жевать энергетический батончик, а медоед вытащил нос из раскидистого цветка.

Архимед, наконец-то проглотивший лечебную гадость, встрепенулся, распушил хохолок и выдал:

— Обезьяны! Все в сад! Птичка не полетит, у птички пузо!

Я положил руку на спинку попугая и потянулся к интерфейсу Питомника, выбирая нужный слот.

— Хорошо, альпинисты, — отступил на шаг от поваленного ствола. — Верёвки можете убирать. Сейчас всё организуем в лучшем виде.

Ослепительная белая вспышка разорвала полумрак джунглей, заставив всех рефлекторно зажмуриться. Воздух с хлопком разошёлся в стороны, уступая место возрождённой из небытия массе, и на поляну перед Сердцем Данжа опустилось три метра литого, металлически-зелёного хитина.

Огромные фасеточные глаза с ложными зрачками отразили травянистое сияние гигантской лозы. Сложенные вдоль длинной спины жёсткие надкрылья чуть приподнялись. Передние лапы-серпы, покрытые зазубринами, остались сложены в молитвенном жесте.

Изумрудный Богомол-Жнец. Моя первая тяжёлая ударная единица. Чистый, незамутнённый инстинкт убийцы, упакованный в идеальную броню.

Группа таращилась на него несколько бесконечных секунд.

Первым отмер Клим. Бесстрашный скальный медоед, который ещё недавно был готов в одиночку аннигилировать рой гигантских пчёл, вдруг оглушительно фыркнул, прижал уши и, скребя когтями землю, начал стремительно пятиться за ноги Кремня.

Костяной мастиф отреагировал иначе. Пёс вскочил, наросты на его шее встали дыбом, и он зашёлся хриплым лаем, в котором паники было куда больше, чем угрозы.

Кувалда сдавленно крякнул и на одних рефлексах вскинул свой рунный молот. Синяк попятился, едва не споткнувшись о собственный рюкзак, а Кулёк просто открыл рот и застыл соляным столбом. Даже невозмутимый Кремень рефлекторно сжал кулаки, готовясь поднять из земли каменные щиты. Кира потянула из ножен мачете.

А Жнец тем временем шевельнул длинными суставчатыми усами. В его примитивном, хищном сознании вспыхнул фейерверк. Столько еды! Мягкой, тёплой, сочной еды, которая сама пришла к нему на ужин! Богомол чуть присел на задних лапах, готовясь к молниеносному броску, серпы едва заметно дрогнули…

Я не стал церемониться. Тридцать пять единиц Воли — это не шутки. Обрушил на его разум такой гастрономический пофигизм и удовлетворённость, что инсектоид аж присел. Но потом смягчился и обещал хорошо накормить сразу, как будет выполнена работа. Но не этими, не живыми.

Жнец обиженно щёлкнул жвалами, но подчинился. Серпы послушно опустились.

— Группа, знакомьтесь, это Жнец, — светским тоном, будто представляя им нового бухгалтера, произнёс я. — Жнец, это группа.