Рунник - Константин Геннадьевич Борисов-Назимов
— Ты ей сообщение отправь, — пожал я плечами, кивнув на сотовый телефон в руках Алины.
— Точно! Что-то я совсем рассеянной стала. Это все ты виноват! — сделала она удивительный вывод.
Мне осталось только головой покачать и мысленно хмыкнуть. А вот разговор пришлось отложить, мы и пару шагов не успели сделать, как раздался детский крик:
— Мой шарик, куда ты⁈
Пацаненок лет пяти бросился на проезжую часть, раздался визг шин, водитель легковушки попытался избежать наезда и вывернул руль. Ехавший позади грузовик бьет машину в правое крыло, ее переднее левое колесо врезается в бордюр, раздается скрежет металла, звон разбитых стекол. И в этот момент пассажирский автобус получает удар от грузовика задним бортом в районе центральной двери. Как в замедленной съемке всё происходит. Удары очень сильные, автобус заваливается на бок и под ним мгновенно образовывается вывалившееся топливо из пробитого бака. Еще секунда — и появляются языки пламени. При этом пацан стоит посередине дороги, держит в руке веревочку, к которой привязан воздушный шарик.
— Ребенка с дороги уведи! — крикнул Алине и бросился к автобусу.
Счет идет на секунды, а пассажирам почти нереально выбраться! Решение только одно, обежать автобус, применить заклинание резки металла, прорубить отверстие в крыше и попытаться спасти попавших в ловушку. Языки пламени охватывают транспортное средство. А я активирую связку рун, которую подсовывает память. В последний момент осознаю, что предстоит вложить всю свою скопившуюся в источнике энергию. Рунник этого делать очень не любил, только в крайнем случае, а потом у него происходил болезненный откат. Но, черт возьми, в автобусе ехали дети, видел двух девочек с белыми бантами, которые смотрели в окно и чему-то смеялись. Вроде бы и еще там ребятишки находились. Кто в такой ситуации останется безучастным?
В моих руках оказываются хлысты, сотканные из магических потоков. Их хватит на пару ударов, промахиваться не имею права. Впрочем, цель большая, но нельзя задеть тех, кто внутри. Размах — удар, еще удар, потом крест-накрест. Магическое заклинание схлопывается, большая часть крыши автобуса распадается на куски. Доступ к пострадавшим есть! Кто-то зовет на помощь, некоторые сами пытаются выбраться, какая-то дородная женщина истерично орет. А дыма становится все больше, дышать сложно, глаза слезятся. Надеюсь, взрыва не будет, топливо из бака пролилось, но вышло ли оно все? Что насчет паров топлива? Да и пожар сам по себе способен унести много жизней. Спешу, забегаю в пролом автобуса, выталкиваю на выход стоящего на коленях мужика. Между сиденьями зажало молодую девушку, какой-то парень пытается ее освободить. Вместе с ним отгибаем опору кресла.
— Тащи ее на выход! — указываю направление, а сам уже пробираюсь к задним рядам.
Где девочки? Успели выйти или нет? Напрягаю зрение, в дыму почти ни черта не разобрать. Подросток лет пятнадцати сидит на полу, точнее, боковой стенке автобуса. Пацан раскачивается в неком трансе и баюкает руку. Перелом? Ерунда!
— Вали отсюда! Быстрее! — ору, встряхнув подростка.
Тот не реагирует. Бью ладонью по его щекам, чтобы привести в чувство.
— Вон отсюда! — толкаю его к выходу, когда тот всем телом вздрагивает и начинает озираться.
А вот и последний ряд. В глаза бросился бант, перепачканный кровью, а потом увидел, как девочка тянет лежащую подружку или, скорее всего, сестру.
— Лика, вставай, ты чего, пойдем, — рыдая произносит ребенок, повторяя эту фразу вновь и вновь, как заклинание.
А вот та не откликается, какой-то металлический штырь пробил насквозь её тело, а в шею впился большой осколок стекла. Мертва? Нет, судя по ауре еще борется за жизнь.
— Я помогу, — говорю ребенку и опускаюсь на колени.
— Дядя, спаси сестренку! — вцепилась в мою руку девочка.
Как это сделать? Та много уже крови потеряла, огонь вот-вот до нас доберется, идти до пролома, который сделал — слишком долго. Да и пламя в той стороне вовсю разгорелось. В какой-то степени нам повезло, что заднее стекло оказалось в больших трещинах. Если бы оно разбилось, то огонь быстрее охватил салон, распространившись с потоком воздуха. Ложусь на спину и подошвами ног выдавливаю стекло, подхватываю детей под руки и выползаю наружу. Где-то звуки сирен, какие-то крики, но мне не до этого. У раненого ребенка стремительно угасает аура.
— Ты обещал, спаси ее, — тянет меня за руку девочка с перемазанным в крови бантом.
Кстати, на ней ни царапинки, а вот на ее двойняшке только бант белоснежный и даже копотью не покрылся. Зачарован или так случайно произошло? К чему такой вопрос, сейчас следует думать о другом! У меня нет в источнике энергии, я беспомощен! Хотя, нет, есть и тут вариант! Спасибо знаниям рунника. Прямо об торчащий из шеи Лики осколок режу свою ладонь, рву на ней платьице и на животе вычерчиваю руну исцеления. Через свою кровь делюсь с ребенком жизненной силой, отстраненно отмечая, что откат окажется очень сильным.
— Найди лекарей, они где-то здесь или позови взрослых, — говорю девочке, которая не пострадала. — Быстрее! Мне долго твою сестру не удержать.
Ребенок убегает, я же понимаю, что вариантов нет, из меня вытекают последние крохи магии, а раны девочки не могут затянуться. Выдергиваю из ее шеи осколок, следом вытаскиваю штырь и дрожащей рукой наношу символ жизни и сопротивления. Только они способны дать еще немного времени ребенку. Нет, окажись у меня больше запаса магической энергии, то сделал бы все не так. Если внутренние органы ребенка пострадали, то целителям будет сложно проводить диагностику. Нельзя и про грязь в ранах забывать, возможно заражение крови, от которого подстраховаться никак не мог.
— Живи, — прошептал я, чувствуя, что вот-вот и грохнусь в обморок.
Перед глазами все пляшет, но до ушей доносится чей-то встревоженный голос:
— Что здесь? Отойди, я целительница! Какие у ребенка травмы?
Непослушными губами говорю:
— Штырь из тела вытащил и осколок из шеи. Помогите ей.
— Вы с ума сошли⁈ Могли ее убить! — восклицает целительница, если не ошибаюсь, лет сорока и прикладывает к вискам девочки руки.
Можно надеяться, что с ребенком все будет хорошо. В любом случае, от меня уже ничего не зависит, а отсюда