Рунник - Константин Геннадьевич Борисов-Назимов

А та то бледнеет, то краснеет, дыхание неровное, пальцы дрожат, а в глазах испуг. Она с какой-то мольбой на подругу посмотрела и на меня кивнула:

— Ты его видишь или это у меня глюки?

— Воронов, а чего ты себе позволяешь⁈ — попыталась возмутиться Маринка, но в ее голосе больше озадаченности, чем гнева.

— Свирина, я тебе не говорил, что ты одна из первых красавиц? — вопросом на вопрос ответил девушке. — Эти правильные черты лица, красивые глаза, чувственные губы, а фигурка, — мечтательно закатил глаза и причмокнул.

Теперь уже очередь Маринки краснеть и бледнеть, она не понимает, как реагировать. Парни, если и делали ей комплименты и признания, то наедине или как-то робко.

— Слушай, а не желаешь со мной в кино сходить? Разумеется, на самый последний сеанс, а места купим на последний ряд. Предупреждаю, ресторан не потяну, но номер в отеле сниму неплохой. Могу даже на ночку домик у озера арендовать, — пошел я в лобовую атаку на Маринку и при этом завладел ее ладошкой.

— Воронов, белены объелся? — неуверенно произнесла та, а сама закусила нижнюю губу и в глазах появился какой-то странный блеск.

— Серьезен, как никогда, — хмыкнул я, — надоело прятаться от своих желаний и слыть не от мира сего.

— А я вам не мешаю? — прошипела Алина.

— С чего бы? — пожал плечами. — От тебя все равно никто ничего не утаит. Ты же потребуешь, чтобы Марина тебе потом все в красках и подробностях рассказала. Или не прав? Нет, если желаешь, то вольна к нам присоединиться, меня хватит на вас двоих.

Девушки шокированы, сидят и даже ничего ответить не в состоянии.

— Молчание — знак согласия! — воскликнул я. — Значит объявляется туса, но только чур, чтобы больше никого. Идет?

Барташова даже лоб наморщила, на ее лице отчетливо прослеживается ход мыслей. И, что удивило, в них нет попыток принести мне неприятности. Наоборот, желает извиниться всеми возможными способами и сильно себя корит, как недавно поступила. Неужели не совсем пропащая? Хм, но что мне-то делать, если сейчас подруги возьмут и с моим предложением согласятся? Не перегнул ли я палку? Назад пятками-то не пойду, но и все то, что наговорил, сделать вряд ли смогу, не в моих это правилах. Впрочем, когда-то их и нарушить можно.

Глава 4. ВЫЛОЖИТЬСЯ НА СТО ПРОЦЕНТОВ

На какое-то время за столиком наступила тишина. Девушки между собой переглянулись, при этом они не спешат возмущаться. Неужели и в самом деле согласятся? Раскусить, что я их подкалывал, они не смогут, в этом уверен на сто процентов. Хотя, какие еще подколки, подруги собой хороши, многие мужики и даже подростки на них слюни пускают. Да понимают, кто у тех родители, вот даже и грязного намека в их сторону не позволяют. Не поэтому ли Алина любит покидать общину, чтобы оторваться по полной?

— Мне кофе кто-нибудь закажет? — нагло поинтересовался я. — Знаете же, что не богат.

— Воронов, только не говори, что тусить за наш же счет собрался, — нервно дернула плечиком Маринка.

— Ну не за свой же, — усмехнулся ей в лицо и положил ладонь на ее коленку.

Прежний Алексей, да и большинство других одноклассников, такого себе позволить не могли. Мне же весело, нравится такая игра и то, как злится Алина.

— Руку убери, — прошептала Свирина, у которой покраснели уши.

— Тебе неприятно? — спросил ее и чуть сжал ладонь, а потом провел ее чуть выше.

Жаль, что подруги в обтягивающих джинсах, надели бы платья или юбки, тогда бы больше их смутил.

— Это неприлично, — начиная краснеть, сказала Марина.

Алина же не понимает, что происходит, как и другие посетители кафе, никому не видно мою ладонь.

— Вы это о чем? — спросила Барташова.

— А ты сама рассуди, — усмехнулся и подвинулся к ней вплотную.

Контакт с Маринкой пришлось разорвать, зато пощупал ножку Алины, которая оказалась стройнее. Помешал официант, подошедший узнать будем ли чего заказывать.

— Кофе ему! — в один голос произнесли девушки и указали на меня.

Они сделали это синхронно, не сговариваясь, и получилось как-то провокационно.

— Что-то еще? — уточнил работник заведения.

— Какую-нибудь выпечку на троих, желательно сладкую, на ваш вкус, — попросил я и добавил: — Мне моих дам следует отблагодарить.

Меня ощутимо пнула по ноге Свирина, а Барташова нахмурилась. Дамами в общине принято называть любовниц, либо тех, кто имеет титул и является благородной по крови или замужеству.

— Подождите пару минут, сейчас все принесу, — невозмутимо ответил официант, но в его глазах появились озорные искорки.

Вообще-то, сам не понимаю, зачем девушек дразню. Ну, развлечься с ними не прочь, но до этого вряд ли дойдет. В том числе и о возможных последствиях не следует забывать. Стоит дочери общины позвать своих охранников или прилюдно меня обвинить в домогательствах и тогда даже не представляю, чем все закончится.

— Нам надо поговорить, — буркнула Алина и выразительно посмотрела на подругу.

Маринка вздохнула и встала из-за столика:

— Не буду мешать, давно уже хотела макияж поправить.

Как только одноклассница ушла, Барташова постучала кончиком ногтя по краю стакана с газировкой и спросила:

— Ты изменил свое решение и готов принять мое недавнее предложение?

— Нет, — коротко ответил я.

— А что тогда? Мстить собираешься?

— Нет.

— Объясни, не понимаю, — потерла висок девушка. — Ты какой-то не такой.

— А тебя не удивляет тот факт, что жив и невредим?

— Лечебные артефакты или к целителям в больницу обращался? — вопросом на вопрос ответила Алина.

— У меня таких финансов нет, — отрицательно покачал головой. — Ладно, мой номер телефона тебе известен, если согласны покуролесить, — кивнул в сторону неспешно идущей в сторону туалета Марины, которая постоянно на нас оглядывается, — звони, а мне пора, — я встал, достал из кармана несколько тысяч рублей и положил на столик: — Рассчитайся за меня с официантом, этих денег должно хватить.

Как-то злость на дочь