Мир наизнанку 2 - Отшельник Извращённый
И всю трапезу разговаривал с папаней. Про соус. Про его заказчицу, которая в сто-пятьсотый раз передумала насчёт обоев. Про то, будут ли на свадьбе голуби. Голубей, оказалось, Кадзуко-сан запретила, потому что «гадят на платья». Я заржал. Отец обиделся за голубей и принялся рассказывать, что свадебные птицы специально обученные.
На Рэйку я не смотрел.
Ну, старался.
После обеда тётя Тиаки объявила, что рядом конюшня, и Нао, конечно, покажет всем, как надо сидеть в седле.
Он и показал. Сел на рыжую кобылу так, будто родился на ней. Спина прямая, руки спокойно держат повод. Лошадь под ним шла танцевальным шагом, боком, носом в сторону. Тётя Тиаки снимала на телефон и говорила «это называется пиаффе». Папаня хлопал.
Потом Наоя спешился и подвёл другую лошадь к Рэйке. Пока она надевала шлем, придержал повод, как паж из старой сказки, охуеть. Он реально слишком пиздат, честное слово. Рэйка посмотрела на него, потом мельком на меня. И села. Лихо, одним махом. Наоя захлопал в ладоши и сказал:
— Как всегда, мастерски.
А мне конюх, широкоплечая тётка в резиновых сапогах, вывела пони.
Пони.
Маленького, пузатого, с чёлкой до глаз.
— Это Пончик. Спокойный, мальчикам на нём безопаснее.
Я посмотрел на Пончика. Пончик посмотрел на меня. Взгляд знакомый. Так на меня смотрел Малой, когда понимал, что нас опять отправляют туда, где стреляют. Приказ ещё не отдали, а он уже всё понял и заранее заебался.
— Держись, братан, — сказал я ему.
И забрался в седло.
Ноги чуть ли не до земли доставали. Со стороны, наверное, казалось, что это я Пончика несу, а не он меня. Кавалерист, ёб твою мать. Повезло Пончику, что я худой, он даже не прогнулся.
За спиной кто-то издал странный звук.
Обернулся.
Рэйка сидела на своей лошади, согнувшись и закрыв рот ладонью. Плечи тряслись.
— Не смешно, — фыркнул я.
Она покачала головой, попыталась выпрямиться.
— Я не смеюсь.
— Вижу.
И она не выдержала, засмеявшись в голос. Даже что-то сказать пыталась, но только махнула рукой.
Наоя обернулся. Посмотрел на неё, потом на меня.
А мы с Пончиком поехали по кругу. Потом он перешёл на рысь! Куда ж ты родной⁈ Во пошёл как! Вот только мчал он рысью с таким видом, будто заставили. Отлично его понимаю…
* * *
Вечером мамки организовали очередной аттракцион: Рэйку отправили катать Наою на лодке по озеру. Рэйка пробовала отказаться, дескать у неё морская болезнь. На озере, ага. Кадзуко-сан на неё охуевше посмотрела, мол кого наебать пытаешься? И Рэйка молча ушла к лодке.
Я сидел на деревянном причале и бросал в воду камешки. Типа до хуя занятой. Насобирал плоских, чтоб прыгали. Херакс по воде. Шлёп-шлёп-шлёп. Когда три раза, бывало и пять. Неплохо.
Сбоку скрипнули доски. Кадзуко-сан села, свесив ноги в сапогах, и протянула мне банку холодного кофе.
— Держи.
— Спасибо.
Мы замолчали. Лодка уже отплыла далеко. Рэйка работала вёслами, Наоя устроился на корме под кружевным зонтиком. Нахуя он ему, если уже вечер?
— Тебе не нравится Нао? — спросила Кадзуко-сан. Просто, без подвоха.
Я бросил камешек. Тот булькнул и утонул.
— Нормальный парень. Вежливый. Готовит хорошо.
— Но?
— Да нет никакого «но». Нормальный, правда.
Кадзуко-сан отпила кофе, посмотрела на лодку.
— Рэйка привыкла всё сама делать. Её отец ушёл, когда ей было восемь, и она решила тогда, что была недостаточно хороша, как дочь. Тогда в ней и поселилось чувство, что она должна стать совершенной. Стала учиться лучше всех, университет досрочно закончила. Теперь по пять часов в операционной стоит. Все к ней обращаются, всем помогает. А сама попросить о чём-нибудь не может. Устаёт, но всё равно: «Я справлюсь, мама, не переживай». Ей никто не нужен, понимаешь? Она сама всем нужна. — Кадзуко вздохнула. — А я… я хочу, чтобы у неё был дом, а в нем кто-то ждал её с дежурства с горячим ужином. Чтобы ей было к кому возвращаться.
Я молчал.
— Наоя надёжный, — продолжала Кадзуко-сан. — Я его с пелёнок знаю. Он будет её ждать.
Будет её ждать. С работы. Я ведь тоже это Рэйке говорил. Что слушаю, когда её машина во двор заезжает. Что жду, пока с работы вернётся. А теперь, значит, ждать будет он.
Только вот от меня одни сложности. А этот будет ждать как положено. Приготовит что-нибудь французское, накроет, спросит, как день прошёл. Надёжный. Нормальный.
Она сама такого хотела. На лестнице тогда сказала: надо найти парня, с которым хотя бы понятно, чего ждать в отношениях.
Ну вот. Мама нашла. Даже ехать никуда не пришлось — доставили прямо к озеру.
— Наверное, вы правы, Кадзуко-сан.
Она повернулась ко мне. Долго смотрела. Потом улыбнулась краешком рта, совсем как Рэйка.
— Ты взрослый не по годам, Иши-кун.
Кадзуко-сан поднялась и пошла обратно к домикам.
А я остался на причале. Смотрел, как лодка разворачивается к берегу, и докидывал камешки. Последний подпрыгнул семь раз. Пздц. Открыто новое достижение, так сказать, вот только новой ачивке и похвастаться некому.
* * *
На ужин Наоя приготовил десерт.
Прямо на походной горелке. Её всё-таки заправили — персонал справился, цивилизация победила.
Тарт татен — так он это назвал. Яблоки в карамели, сверху тесто, потом всё это переворачивается на тарелку. Переворачивал он под общий вздох, как фокусник. Карамель потекла по краям, запахло так, что даже я в моменте забыл, кто я и зачем живу.
Папаня попробовал. Положил ложку. Достал платочек.
— Пап, ты чего?
— Ничего, солнышко. — Он промокнул глаза. — Просто я двадцать лет пеку. А такую карамель так и не научился.
— Я вам покажу, Сато-сан, — улыбнулся довольный Наоя. — Секрет в сливочном масле. И в терпении.
В терпении, бля.
Вот чего у меня нет. Ну и сливочного масла. Шарлотты. Диплома. И, походу, шансов ни хуя.
Когда стемнело, мамки устроили расселение. Как распределение по отрядам. Командовала тётка Тиаки:
— Кадзу-чан и Сато-сан — в первый домик. Мы с Рэй-чан — во второй. А мальчики — в третий, вам наверняка хочется поболтать!
Мы с Наоей посмотрели друг на друга.
— Конечно, — сказал он.
— Угу.
За спиной кашлянула Рэйка. Я не обернулся. Подхватил сумку и пошёл знакомиться с новым соседом поближе. А то мало же было целого дня, ага.
Домик оказался маленький. Комната с татами, два футона, низенький стол,