Развод с Альфой. Теперь твой соперник зовет меня своей - Майкл Скофилд

— Нет, не жаль.

— Совершенно.

Кайден почти улыбнулся.

На секунду передо мной оказался мужчина, с которым я жила восемь лет.

Не Альфа.

Не изменивший муж.

Просто Кайден, который знал мою интонацию.

Это было опаснее ссоры.

Я отвернулась.

Не потому, что хотела наказать.

Потому что память о хорошем могла существовать одновременно с решением уйти.

Мне нужно было учиться выдерживать оба факта.

— Нора.

— Что?

— Я действительно закончил отношения с Лиссой.

Я медленно повернулась.

— Я не спрашивала сегодня.

— Знаю.

— Тогда зачем говоришь?

Он некоторое время подбирал слова.

— Потому что часть меня ожидает, что ты должна считать это важным.

— А другая?

— Понимает, насколько это поздно.

Честно.

— Это важно для тебя, Кайден.

Он слушал.

— Может быть, для Лиссы. Не знаю. Для меня это не исправляет четыре месяца.

— Я понимаю.

— Правда?

Он подумал.

— Начинаю.

Я кивнула.

— Тогда хорошо.

Уголок его рта дернулся.

— Теперь я тоже начинаю замечать это слово.

— Какое?

— Ничего.

Я не поняла, но и спрашивать не стала.

Кайден взял плащ.

Перед дверью остановился.

— Я не буду требовать, чтобы ты отказалась от контракта Морна.

— Это не требовало заявления.

— Для меня требовало.

Я скрестила руки.

— Тогда принято.

— Но мне не нравится.

— Это разрешено.

Он посмотрел внимательнее.

— Если он попробует...

Я подняла бровь.

Кайден остановился сам.

— Нет. Не мое.

— Вот теперь действительно прогресс.

Он кивнул.

Открыл дверь.

За ней стояла Брина.

С подносом.

Мы оба посмотрели.

Она нисколько не смутилась.

— Чай.

Кайден спросил:

— Вы все это время стояли здесь?

— Нет.

— Точно?

— Конечно.

Я едва не рассмеялась.

Брина вошла.

Кайден надел плащ.

— До встречи, Нора.

Не «дома».

Не «вечером».

До встречи.

— До встречи.

Он ушел.

Я осталась возле стола.

Брина поставила чайник.

— Кричали меньше, чем я ожидала.

— Ты все-таки слушала.

— В доме тонкие двери.

— Каменные стены.

— Тогда удивительная акустика.

Я села.

Она налила чай.

— Подписали?

— Мою версию.

— Это хорошо?

Я взяла чашку.

— Это честно.

— Тогда лучше.

Брина ушла.

Через десять минут за воротами началось движение.

Кайден вышел к журналистам сам.

Я сначала не собиралась смотреть.

Потом подошла к окну.

Он стоял у ворот без помоста, без штаба и без Эдрика.

Люди заговорили одновременно.

Кайден поднял руку.

Я слышала не все.

Оборотничий слух помогал, но расстояние было приличным.

— ...развод является частным делом...

Кто-то выкрикнул:

— Кто подал заявление?

Кайден ответил:

— Нора Вейл.

Шум.

Еще вопрос:

— Вы хотели развода?

Пауза.

Длиннее.

— Я не буду пересказывать наши личные разговоры без ее согласия.

Кто-то спросил про Рейда.

Кайден стал жестче.

— Профессиональная деятельность Норы Вейл не контролируется мной. Вопросы о ее контракте задавайте ей или Черному Яру.

Вот это стоило ему усилий.

Я видела даже отсюда.

Еще один журналист крикнул:

— Альфа Морн разрушил ваш брак?

Кайден замер.

Я тоже.

Он мог ответить очень многое.

Мог сказать нет и закончить.

Мог промолчать.

Мог оставить красивую двусмысленность, которая ударит по сопернику.

Кайден сказал:

— Нет.

Одно слово.

Потом добавил:

— Рейд Морн не имеет отношения к причине нашего развода.

Этого было достаточно.

Он сел в карету.

Уехал.

Журналисты остались возле ворот.

Теперь у них было еще больше вопросов.

Но впервые за несколько дней я не чувствовала необходимости выйти и помочь Кайдену объяснить себя лучше.

Он сказал правду.

Сам.

Без моей формулировки.

Без моей руки на его тексте.

Оказалось, он способен.

Наверное, всегда был.

Просто слишком долго рядом находился человек, который делал это быстрее.

Я вернулась к столу.

На нем лежали оба заявления.

Его неподписанная версия о взаимном решении.

Моя — о собственном выборе.

Я сложила первый лист в папку с брачными документами.

Не выбросила.

Это тоже было частью того, как мы жили.

Потом взяла расписание на завтра.

В девять — техническая комиссия Черного Яра.

В одиннадцать — проверка межстайных складских нормативов.

После обеда — встреча с оценщиком по разделу имущества.

Ни одного пункта, где требовалось быть женой Кайдена Харта.

Непривычно.

Больно.

И впервые достаточно.

Глава 5. Черный Яр

Первую остановку на территории Черного Яра мы сделали не из-за приветственной церемонии, а потому, что у почтовой повозки сломалась ось.

Колесо перекосилось всего в нескольких шагах от моста, ведущего через узкую горную реку. Возница успел остановить лошадей, но дорога сразу оказалась перекрыта. За нами собрались две телеги с мукой, карета лекаря и десяток всадников из пограничной стражи.

Я выглянула из своей кареты.

Никаких украшенных ворот, гербовых знамен или людей, ожидающих приезда бывшей Луны Серебряного Хребта.

Мокрый камень.

Серое небо.

Река, быстро и шумно идущая между скал.

И трое мужчин, которые уже снимали с повозки мешки, чтобы добраться до поврежденной оси.

Кучер обернулся ко мне.

— Придется подождать, госпожа Вейл.

— Надолго?

— Если найдут запасную ось поблизости, минут сорок. Если нет, больше.

Я посмотрела на часы.

До назначенной встречи с управляющим резервами Черного Яра оставалось чуть меньше двух часов.

Можно было сидеть в карете.

Вместо этого я надела плащ и вышла.

Холод здесь ощущался иначе, чем возле Вейра. В Серебряном Хребте горы стояли дальше, и ветер успевал потерять часть силы, прежде чем добирался до города. Здесь дорога шла почти между склонами. Воздух пах мокрой землей, лошадьми и дымом от небольшой придорожной станции.

Один из стражников узнал меня.

Я поняла по тому, как он посмотрел второй раз.

Не поклонился.

Только коротко сказал:

— Госпожа Вейл.

— Добрый день.

Мужчина вернулся к работе.

Отсутствие особого отношения неожиданно успокоило.

За последние дни слишком многие сначала видели во мне женщину, которая разводится с Кайденом Хартом, а уже потом человека.

Здесь я пока была просто приезжей, которая мешала дороге не больше остальных.

Я подошла к сломанной повозке.

— Что везете?

Возница удивился.

— Почту.

— Кроме почты.

Он показал на три деревянных ящика.

— Запасные ремни для северного поста. Две формы для распределения зерна. И книги со станции Гард.

— Книги нельзя оставлять под дождем.

— Мы накрыли.

Полотно действительно лежало сверху, но один угол уже промок.

Я помогла перетянуть его.

Стражник посмотрел на меня с некоторым недоумением.

—