Кодекс Охотника # 46 - Юрий Винокуров

Попал! Лицо Охотника начало распадаться. Частицы плоти поднялись с кожи и растворились в синем свете. Следом исчезло плечо, и по груди пошла рябь.

Каргаш победно оскалился. Получилось!

Он пробил защиту Великого Охотника одним ударом. Убил Сандра на его же планете. Скульптор назовет его имя перед всей Ратью. Васбагор с Рексаем склонят свои головы.

Внезапно синяя вспышка ударила ему в глаза. Каргаш ослеп. Радость продержалась несколько мгновений, а потом пришла боль. Та рука, которой он бил, исчезла до плеча.

Каргаш отшатнулся и попытался восстановить конечность. Энергия послушно пошла к ране, уперлась в чужой след и сгорела.

Затем зрение вернулось к нему. Охотник стоял на прежнем месте. Целый. Синяя пыль вокруг него оседала и втягивалась обратно в защиту.

Каргаш понял. Он принял внешний слой ауры за плоть. Его лучший удар снял первую оболочку и растворился. Человек же достал руки из карманов. Теперь Каргаш увидел силу и пришло осознание. Такого быть не может! Его сила не давила на арену, не растекалась по барьеру. Вся она находилась внутри и ждала, пока хозяин разрешит ей двигаться. Так держат заряженное орудие в крепости, где стены построены вокруг ствола, вот только орудий там были тысячи, и каждое успело выстрелить столько раз, что память об убийствах стала частью металла.

Охотник поднял голову.

— Значит, будете резать нас, как собак, и кормить нами низших темных богов? — спросил он, медленно растягивая губы в оскале. — Я правильно услышал?

Каргаш попятился. Сандр не мог обладать такой силой. Его душа описывалась иначе. Океан, спрятанный в человеческом теле. Здесь же стояло существо, которое не прятало ничего. Оно просто удерживало себя, чтобы случайно не разнести арену.

— Ты… — Каргаш выставил уцелевшие руки и начал открывать якоря. — Ты не Сандр!

Синие знаки перекрыли все выходы раньше, чем он закончил.

— Наблюдательный, — сказал Охотник, делая первый шаг.

— Но здесь должен быть один Охотник! — Каргаш собрал силу в груди и отступил к стене. — Этот мир не выдержит второго! Ведь ты…

Договорить он не успел. Охотник исчез, а затем… Ладонь легла Каргашу на лицо. В тот же миг шесть его сердец сбились с ритма. Общая основа, которую он веками делил между аватарами, сжалась в одну точку. Внешние якоря погасли. Связь со Скульптором оборвалась так легко, будто ее перерезали обычным ножом.

Каргаш попытался ударить, но его тело не слушалось. Пальцы Охотника держали кожу. Сила держала всё остальное — память, божественную основу и каждую частицу, из которой можно восстановить аватар. Внутри него впервые поднялся настоящий ужас.

Каргаш соприкасался с Верховными Сущностями, стоял рядом со Скульптором. Он слышал голоса тех, чьи имена разрушали слабые души. Но ничего подобного он раньше не встречал. Возможно, потому что не был так близок к смерти, как сейчас, и не мнимой, а настоящей, где даже душа не найдет своего пути на перерождение.

Охотник мог раздавить его прямо сейчас и даже не заметить потери энергии. Хуже того, он пока этого не делал. На дне чужой силы сидело веселье человека, которому очень понравилась угроза.

— Пойдем, разговорчивый, — произнес Охотник, крепче сжимая пальцы. — Братьям тоже нравятся свежие анекдоты.

Пространство раскрылось синевой. Каргаша протащили через переход лицом вперед. Миры мелькнули за долю мгновения. Чужая рука не отпускала, а его тело уменьшалось, пока снова не приняло человеческий размер. Охотник сжал божественную основу так, чтобы она поместилась в оболочку.

Каменный пол встретил Каргаша жестко. Он прокатился несколько метров, затем ударился плечом о лавку и замер.

Вокруг сидели люди. Длинный зал, простые столы, такие же лавки. Мужчины ели из широких мисок, переговаривались и передавали друг другу хлеб. Одеты многие были как обычные рабочие. У одного рукава закатаны до локтей, второй пришел в комбинезоне, третий держал ложку рукой, покрытой свежей каменной пылью.

Каргаш поднял свой взгляд. Люди перестали есть, правда, не все сразу. Сперва ближайший стол, потом следующий. Кто-то продолжал жевать, рассматривая гостя. Старик с густой бородой придвинул миску подальше, чтобы Каргаш случайно не испачкал обед.

Души… Каргаш попытался сосчитать присутствующих и бросил подсчет уже после первых десяти, ведь каждый из них был Охотником.

Тот, кто притащил его сюда, вытер ладонь о штаны и указал на Каргаша братьям.

— Вот он обещал вырезать наш Орден и скормить нас низшим темным богам, — сообщил Охотник, поправляя воротник.

Каргаш посмотрел на длинные столы с ужасом. Кто-то положил ложку, а кто-то уже улыбался.

Охотник развернулся к порталу.

— Ладно, пожалуй, я пойду, — добавил он, махнув братьям рукой. — У меня там дипломатическая миссия.

А Каргаш подумал о смерти, и впервые она показалась ему вполне достойным выходом…

Хоть убей, не понимаю, откуда я знаю или должен знать Макиавелли, но самого человека раньше точно не встречал. Его душа молчала, не было ни одного знакомого следа, и ничего, что указывало бы на старый долг. Устроена она была с умом, поэтому лезть глубже я не стал. Чужие двери лучше открывать после приглашения, если за ними никто не орет.

Но всё же фамилия цеплялась за память. Где-то на дне шевелился обрывок разговора, чей-то смех и толстая книга, которой один брат однажды подпирал ножку стола. Правда, вытащить подробности не получалось. Последние дни мой мозг и без того трудился за троих, раскладывая погоню и открытие планеты после хорошей пьянки. Ладно, потом разберусь.

Сейчас я находился в своём имении и искал Бухича. Лиза решила, что на переговоры с Орденом должен отправиться человек от Империи, но себя она отправить не могла. Ольга лежала у лекарей и пыталась одновременно срастить свои ребра и вытрясти из меня название(и подробности) погибшего Ордена. А Хрулева во дворце хватятся через час, старый воин тихо свинтил от греха подальше, кажется, в Радужный разлом. В итоге выбор пал на бывшего Императора. Ну это на самом деле я так решил… Очень разумное решение, за что я себя и хвалю!

Я переместился в имение, чтобы найти веселую компанию, и не прогадал. Они были точно там, где я думал, в подвале. Бухич с Бурбулисом сидели за железным столом, который сварили из кусков рельса. По его краю пустили цепь, а ножки заканчивались черепами, настоящими или литыми, с моего места было не разобрать.