Свадьба в Чертолесье - Полина Ивановна Луговцова
Внезапно, как показалось Ивану, одна из теней на рисунке шевельнулась и потянулась к нему. Он вздрогнул и захлопнул тетрадь, но страницы, потревоженные сквозняком, вздыбились и зашуршали, а когда улеглись, перед ним открылся новый рисунок. Оттуда на него глянул лысый старик с лицом, сморщенным, как старый гриб. Он сидел на пне, его руки опирались на корявую палку, зажатую между коленями, а глаза наполовину скрывались под складчатыми веками. На впалой груди старика висел амулет, похожий на солнце и одновременно на глаз какого-то сказочного чудовища: в центре «солнца» чернела крупная точка-зрачок, заключенная в несколько неровных окружностей, пересекавшихся между собой.
«Глаз» смотрел прямо на Ивана и, казалось, видел его насквозь. Иван почти не сомневался, что и «глаз», и лысый старик существовали на самом деле, как и деревня с жутким названием «Чертолесье», капище и рогатые существа. Ведь маловероятно, что Альберт Станиславович все это выдумал, он никогда не отличался богатой фантазией.
Снова потянуло сквозняком. Зашуршали, переворачиваясь, тетрадные листы, и в следующий миг перед Иваном раскрылся новый разворот с рисунком, но он не успел его рассмотреть: появилась мать, схватила тетрадь и бросила в коробку, стоявшую посреди комнаты, куда они с отцом все это время складывали бумаги деда.
— Неприлично читать чужие записи без разрешения, — проворчала она, продолжая подбирать с пола тетради и книги.
— Там не было записей, одни рисунки, — возразил Иван, вздыхая с сожалением. Несмотря на то, что рисунки пугали его, он хотел просмотреть всю тетрадь до конца.
— Неважно! Чужое есть чужое! — не оборачиваясь, отрезала мать. — Это дедушкины рабочие наброски. Он изучал культуру и обычаи разных народов, вот и зарисовывал какие-то детали.
— Значит, он рисовал то, что видел? — уточнил Иван, чувствуя, как весь покрывается гусиной кожей.
— Полагаю, что да.
— Но там такие странные существа… Они как люди, только с рогами. И с копытами.
— Правда? — Мать обернулась и растерянно уставилась на него, но потом отмахнулась, смеясь: — Дедушка, наверное, просто дурачился!
Иван не поверил: уж слишком серьезным человеком был его дед для того, чтобы так дурачиться. Вспоминая об этом сейчас, он подумал о сумасшедшей старухе, которая появилась на свадьбе Алисы и кричала что-то о чертях. Теперь она казалась ему не такой уж и сумасшедшей. Не то чтобы Иван верил в существование нечисти, но он не привык сбрасывать со счетов подобные совпадения.
— Сынок… — Голос матери вывел его из оцепенения. — Что с тобой? Ты так побледнел!
— Мам, а помнишь, как после смерти деда вы с папой наводили порядок в его квартире и я тогда нашел тетрадь с рисунками, а ты забрала ее у меня? — спросил Иван и почувствовал, как мать, сидевшая рядом с ним, напряглась. Значит, помнит. — Где сейчас эта тетрадь?
— Какая тетрадь? Какие рисунки? — Удивление в ее голосе звучало фальшиво. Она сделала вид, что не понимает, о какой тетради идет речь, но в ее глазах мелькнула тревога.
— Там были рогатые существа, и ты еще сказала, что дед нарисовал их, потому что дурачился. А ты не думаешь, что он мог видеть этих существ на самом деле?
— Глупости... — Она взъерошила его волосы. — Ты уже такой взрослый, сынок. Неужели все еще веришь в сказки? Не мог он их видеть, таких существ не бывает. Ну, может быть, они ему померещились. Знаешь, в последнее время он был слегка не в себе. А почему ты заговорил об этих рисунках?
— Сегодня на свадьбе старуха кричала, что тут водятся черти, вот я и вспомнил, — пояснил Иван. — Ведь и дед рисовал чертей.
— Эта старуха сумасшедшая, разве ты не заметил? — возразила мать. — Выброси из головы эту чепуху!
— Может, это и чепуха, но ведь сразу после инцидента со старухой Алисе стало плохо и свадьба сорвалась. Тут невольно поверишь в темные силы. А дед… Его смерть была странной. Зачем грабителям понадобилось его убивать? Едва ли он мог оказать им сопротивление. Вдруг причина его убийства кроется в чем-то другом?
— И в чем же? — Мать посмотрела на него ласково и терпеливо, словно он вновь был ребенком, из которого так и сыпались дурацкие вопросы.
— Ну-у… Например, дед мог случайно раскрыть чью-то тайну, раздобыть секретную информацию и где-то рассказать об этом, поэтому кто-то заставил его замолчать.
— Какой же ты у меня фантазер! — Она тихо рассмеялась и потрепала его по плечу. — Сейчас ночь, рядом лес, вот и лезут тебе в голову странные мысли. Проснешься утром и посмеешься над собой, вспоминая об этом.
— И все же… Ты так и не ответила. Где сейчас эта тетрадь? — не отступал Иван.
В разговор вмешался отец, который стоял поодаль, привалившись плечом к стволу сосны.
— Послушай моего совета, сынок… — начал он. — Не копайся ты в этом старом деле. Что было, то прошло и быльем поросло. Не надо прошлое ворошить. Альберт Станиславович был... чудаковатым человеком. Мы его почти не знали. Он появлялся раз в несколько месяцев, привозил какие-то жуткие вещи, а потом исчезал. После его смерти... — Отец замолчал, морща лоб, словно тщательно подбирал слова, а затем, после длинной паузы, коротко произнес, как отрезал: — В его бумагах мы нашли много такого, чего лучше не знать.
— Какого «такого»? — оживился Иван.
— Не спрашивай, этих бумаг уже нет, мы все сожгли.
— Сожгли? Даже научные труды?
— Все подчистую. Вынесли коробки во двор, сложили в железную бочку, и огонь все уничтожил.
Иван смотрел на родителей, и холодок, то и дело пробегавший по его спине, становился все ощутимее. Теперь он понимал, почему они так редко говорили о деде, почему в доме не было ни одной его фотографии и почему мать всегда переводила разговор на другую тему, стоило Ивану заговорить о нем.
— А Алиса? — спросил он вдруг. — Вы верите, что дед нашел ее в лесу?