Беспощадный Целитель. Том 9 - Константин Александрович Зайцев

— Герман, на меня выходили мои бывшие кураторы.

— И? — Он посмотрел на неё.

— Говорят, что в воздухе пахнет новой войной и им пригодятся опытные профи. Они готовы обсуждать условия возвращения на службу. — Кайзер расхохотался и, взяв бутылку, отхлебнул виски из горла.

— Говоришь, перейти на службу в ИСБ? — Лидия посмотрела на почётную грамоту, висящую на стене, и кивнула.

— Имперская служба безопасности — это не армия, Герман. Там другие порядки.

Кайзер вновь отхлебнул из бутылки и, усмехнувшись, произнёс:

— Знаешь, Лидия, мне кажется, это неплохая возможность прикрыть наши задницы. Звони своим кураторам…

Гремлин вошёл в гараж минут через семь после того, как ушла Лидия, поставил на верстак спортивную сумку и только потом посмотрел на меня. С коротким матом он расстегнул сумку и сказал, протягивая мне какую-то банку с жидкостью:

— Держи, медики на передке говорили, что это полезно при потере крови. Пить мелкими глотками, через каждые пять-десять минут. На вкус дерьмо дерьмом, но, знаю по себе, помогает.

Судя по этикетке, это была какая-то медицинская байда, а значит, он успел забежать в аптеку. Вот что значит по-настоящему опытный человек. Первый же глоток сказал мне, что эта штука восстанавливает солевой баланс, а в моей ситуации это отличный вариант.

— Спасибо.

— Снимай это рваньё, Алистер. — В голосе механика звучали одновременно и забота, и тревога. — У меня с собой нормальные бинты и антисептик, давай приведу твою рану в порядок.

Я скинул рваную рубашку, и он присвистнул, увидев затянувшуюся рану в плече.

— Тебе бы к доктору, если пуля внутри — это прям хреново.

— Гремлин, — сказал я с усмешкой. — Я сам целитель, пули уже нет в ране, но промыть рану — дело хорошее, потрачу потом меньше энергии.

— Парень, ты реально мертвец. Все, кого я знаю, сейчас уже валялись бы от болевого шока, а ты мало того что на ногах, так ещё и с дамочкой успел пообщаться, а теперь мне зубоскалишь.

— Интересно, с чего решил, что тут была женщина?

Он молча поднял длинный волос с пола и показал мне.

— Что ещё расскажешь?

В том, что этот человек умён, я и не сомневался, как и в его наблюдательности, но посмотреть на то, как он делает выводы, будет очень полезно.

— Она была одна, — сказал он. — Ушла на своих ногах совсем недавно и в старой куртке чаптера.

— Как ты понял про куртку?

— В мусорке у ворот лежит её собственная, с прожжённым рукавом, а на вешалке нет куртки, которая была тут на прошлых выходных. — Он усмехнулся. — Я, конечно, могу притвориться слепым, если тебе так удобнее.

— Не надо притворяться. Садись, нужно поговорить.

Он сел на перевёрнутый ящик, тот самый, на котором я просидел всё утро, вытащил из сумки рубашку и кожанку с нашивками стаи, положил рядом. Потом достал из безразмерной сумки кейс и положил его на верстак.

— Вот твоя игрушка, в сумке лежит ещё система для быстрого спуска. Лежали ровно там, где ты сказал. И, Алистер, у меня глаз наметан, всё с армейских складов. Смотри, какая красотка.

Он аккуратно открыл кейс и откинул крышку, показывая, как в удобных пазах лежала разобранная винтовка.

В огнестреле я разбираюсь откровенно плохо. И дело не только в том, что он мне не нравится, хотя, если быть честным с самим собой, в первую очередь именно поэтому. Он не требует от стрелка ни многих лет тренировок, ни идеального дыхания, ни правильной стойки. Ладно-ладно, требует, но в разы меньше. Хорошего лучника или мечника надо готовить с самого детства, а тут можно за пару недель подготовить того, кто убьёт и первого, и второго за мгновение. И мне это претило. Мой духовный доспех выдержит попадание пистолетной пули, если я буду к этому готов, а эта штука явно была мощнее. И о том, что это оружие предназначено для уничтожения людей, говорила явно дорогая оптика с какой-то маркировкой, которую я не знал. Механик перехватил мой взгляд и начал говорить:

— Армейская снайперская винтовка, маркировка тебе ничего не скажет, но у нас её звали Тихушник. Хорошая игрушка, выбор профи. Армейского профи. А ещё это срок в сорок лет, если легавые возьмут с ним, парень. Если был выстрел, то закроют на пожизненное, у нас строго с такими штуками. Тот, кто стрелял, явно не боялся тюрьмы, — сказал Гремлин, поглаживая винтовку, словно верного пса. — Ствол пристрелян, и, глядя на общую картину, понимаешь: на тебя охотился настоящий профи. Но ты всё ещё жив. Клянусь Триединой, ты очень везучий сукин сын.

Я рассмеялся этой нехитрой похвале. Обезбол иглами нервных окончаний помог, но смеяться всё равно было больно.

— Ты прав, на меня охотился профи, но я оказался лучше.

— Пацан из приюта выжил и переиграл профи на его же поле — кому расскажи, засмеют.

— Только этот пацан мастерски владеет астралом. Что скажешь по тому, как ко мне спустились?

— Скажу, что мне очень не понравилось снимать трос. — Гремлин вытащил моток и бросил на верстак. — Система была повешена заранее, узлы армейские, карабин с блокировкой. Она поднялась туда не сегодня утром, она готовила точку минимум за сутки. И спускалась по нему не в первый раз, я видел, как протёрта оплётка. Тебя обложили, парень, такие профи не приходят просто так. Кому ты отдавил яйца настолько, что за тобой послали снайпера?

Я молчал, думая о своём.

— Ствол я заберу, — продолжил он. — Тебе он ни к чему, а вот в руках Молота он может многое. Так что считай, уйдёт в качестве компенсации моего раннего подъёма. Пальцы мы почистим, а вот дальше, Алистер, начинается неприятный разговор.

— Не томи, сам видишь, что я не в том состоянии, чтобы вести вежливые беседы, — сказал я и отхлебнул ещё немного жижи, что он мне привёз.

— Стая должна понимать, что происходит. Ты друг клуба, и ты сын приграничья, как и я, но мне надо знать, что говорить Клыку. Сам понимаешь, я не одинокий охотник, а один из волков, и вожак должен