Беспощадный Целитель. Том 9 - Константин Александрович Зайцев

Соврать ему было легко. Я умею врать так, что человек уходит счастливым и три дня потом сам себе рассказывает, как ему повезло. Проблема в том, что враньё — это заём под проценты, а у меня уже был открыт долг перед этим человеком, и открыт с той стороны, с которой платят не деньгами.

Он полез на леса в шесть утра. Не спросив, зачем. Просто взял и сделал, а такие вещи в моём прошлом мире стоили дороже золота, и я хорошо помнил, чем заканчивали те, кто платил за них фальшивой монетой.

— Тогда слушай правду, — сказал я. — Не всю, потому что всю тебе слышать вредно, но в том, что скажу, вранья не будет. Устроит?

— Устроит.

— На меня был заказ. Ему уже немало дней. Первая его часть была связана с тем, что мне сломали ядро и бросили подыхать. Как видишь, я выжил, и кому-то это не понравилось. Так что повесили новый уже на мою голову.

Гремлин кивнул, принимая эту информацию.

— Сегодня его пытались закрыть. Стреляла Лидия Вейн.

— Охренеть, она же правая рука Кайзера. Вот же жопа, я так понимаю, именно она ушла отсюда? — Он смотрел мне прямо в глаза.

— Твоя правда. — Я выдержал его взгляд. — Это моё решение, а не её удача. Мёртвая она мне ничего не даст, а живая уже дала многое и даст ещё.

— Мертвец. — Гремлин говорил очень ровно, и по этой ровности я понял, что он злится. — Ты отпустил снайпера Кайзера. Мало того, она его любовница, и об этом знают все. Теперь за тебя возьмётся он сам, а в восточном крае никто не выйдет против него в честном бою. Он слишком опасен.

— И да, и нет. Она везёт ему условия. — Я сделал ещё один глоток, а потом ещё, потому что во рту было сухо, как в печи. — Заказ снят, Гремлин. Кайзер отказался от заказа и войны со мной, точнее откажется когда Лидия доберется до него и поговорит. Считай, у нас с ним временный союз. Так что Айронфест скоро объяснит своему нанимателю, почему отказывается от работы.

Он молчал секунд пять, и я понял, что он очень хочет выпить, несмотря на ранний час.

— Союз, — повторил он. — С Германом Айронфестом. Мертвец, ты серьёзно?

— Абсолютно, с сегодняшнего дня мы дружим против Штайнера.

И вот тут в гараже стало по-настоящему тихо.

А потом Гремлин начал ругаться матом, и многие его конструкции были столь замысловаты, что я далеко не сразу понимал, что он имел в виду.

— Ну-ка подробнее, парень, — сказал он. — Вот прямо очень подробно.

— Подробнее я не могу и не буду. Но общий расклад расскажу, потому что клубу он важнее, чем детали. — Я сел прямее и снова хлебнул из банки. — У Кайзера есть наниматель. Не местный, из тех, кто носит титул и не пачкает рук. Этот наниматель заказал меня, но, как я уже говорил, после слома ядра я выжил. Потом ему понадобилась моя смерть, и Кайзер несколько раз пытался, но не получилось. Скоро заканчивается крайний срок. Уже тут, в столице, меня несколько раз пытались убить по заказу Штайнера. А всё потому, что Герман Айронфест — очень умная тварь. Он придумал красивый ход со Штайнером, из-за которого на турнире меня должны были убить, но я опять выжил. Кайзер слил старому пауку через третьи руки, что я важный для него человек, чтобы Штайнер занимался мной, а он сам занимался городом.

Гремлин снова начал ругаться.

— Сегодня я изменил ситуацию, когда оставил в живых Лидию, — продолжил я. — Теперь Кайзер понимает, что его наниматель сожрёт его первым, как только он перестанет быть полезен. Так что у него есть лишь один вариант — выйти из заказа и укрепиться на своей земле ещё сильнее. А Штайнер — это проверка на слаженность, прежде чем я займусь заказчиком. Так получилось, что у нас с Германом общий враг, а в остальном мы друг другу не мешаем.

— Общий враг. — Гремлин покачал головой. — Парень, у тебя с Кайзером не разногласия во взглядах. Он тебе ядро сломал.

— Сломал, — согласился я. — И этот счёт открыт, и он это знает. Просто открытый счёт и союз — не противоположные вещи. Пока мы нужны друг другу, мы живём. Когда перестанем — посчитаемся.

— Слушаю я тебя и слышу слова Кайзера. Он мыслит такими же категориями. Вы словно братья.

— О нет, дружище. — Мои губы искривились в оскале. — Я не простил. Посеявший ветер пожнёт бурю. Я всего лишь говорю так, как он понимает. Это разные вещи. Очень разные.

Гремлин откинулся, упёршись спиной в стеллаж, и долго смотрел в потолок.

— Хорошо, — сказал он наконец. — У вас временный союз и всё такое, но объясни дураку, как же ты сумел взять яйца Кайзера в кулак так, что он вышел из дела? И это он, который дорожит своей репутацией. Он не трус и далеко не дурак, бабу его ты отпустил, так что даже её жизнью ты не можешь угрожать. Почему он сегодня откажется от сделки?

— Потому что ему объяснили, что за мной есть кому прийти, — сказал я. — И объяснили так, что он поверит. Лидия почувствовала это на своей шкуре.

Гремлин медленно повернул голову и негромко начал петь. Слов я не разобрал, но больше всего это напоминало боевой гимн.

— Что за песня?

— Когда взметнётся зелёное знамя, тогда старый король тихо скажет слова. Вороны в небе кружатся. Мы заберём их глаза. — Видя, что я не понимаю, он усмехнулся. — Это боевой гимн Пен-Искаров. Ты сказал, что один из нас. Я не вижу на тебе меток септа, не знаю, кто твои предки, но если я что и знаю, то наши никогда не оставляют свою кровь. Заметь, я не говорю, что ты потомок кого-то из аристократов, но клянусь Королевой Битв, это видно и так. В тебе кровь пограничья просто кричит. Если тебя прикрывает кто-то из защитников рощи, то я понимаю, почему Кайзер дал заднюю. Лучше уж решать вопросы с мягкотелыми жителями империи, чем с нашими психами.

Я не ответил. Ни «да», ни «нет».

И увидел, как у человека, который шесть лет