Последний танец - Ольга Ружникова
В случае, если признанные бастарды наследуют наравне с рожденными в законном браке, после Фредерика должен был взойти на престол Эрик Ормхеймский. В этом случае законный король Эвитана — ваш племянник Рене. Этой теории противоречит то, что со времен Сезара Основателя престол ни разу не занимал бастард при наличии хоть бы одного законного сына. При том, что чаще всего сомнений в отцовстве прежних королей обычно не возникало, а бастарды часто бывали старше своих законных братьев.
В случае, если признанный бастард идет в очереди после законного сына, трон после Фредерика Юбочника абсолютно верно занял Карл. И эта ветвь прервалась с его смертью. При таких условиях я решил проблему с возмездием древних сил городу, не уберегшему сюзерена, потому что уничтожил убийцу Карла — Полину Лигуа, о чём не жалею. В этом случае трон после Карла должен был занять опять же Эрик Ормхеймский, и законным наследником по-прежнему является ваш племянник Рене.
Если же бастарды наследуют после законных наследников второй очереди, трон после Карла законным образом занял Гуго, следующий по старшинству брат Фредерика Юбочника. Поскольку он тоже скончался, не оставив наследников, в этом случае трон переходит к наследникам его младшего брата, Арно Ильдани. То есть законным королем Эвитана в настоящее время является Грегори Ильдани, если он жив. Точными сведениями об этом я не располагаю, но с некоторых пор во мне растет уверенность, что герцог Грегори все-таки не погиб в Мэнде.
Тем не менее, в его отсутствие должен быть назначен местоблюститель трона. И это не должен быть один из министров при прежних королях, не имеющий опыта командования армией, поскольку он слишком легко станет чужой марионеткой. Так что я решительно возражаю против кандидатуры графа Валериана Мальзери, даже если за эти годы военный опыт он приобрел. Его связи с известными нам Силами лично для меня не подвергаются сомнению, и к власти его допускать нельзя.
Если же все-таки бастарды и женщины наследуют вперед второй законной мужской линии, трон после Карла должен был перейти к его сестре — принцессе Кармэн Ларнуа. При всей моей нелюбви к ней, объявление незаконнорожденной не играет для древних законов роли, поскольку на дату рождения принцессы Кармэн ее родители состояли в законном браке, освященном церковью, что в корне отличает обстоятельства ее рождения от обстоятельств рождения ее брата Эрика. А Фредерик Юбочник явно был все-таки ее родным отцом. В этом случае трон в настоящее время занимает законный наследник Виктор Вальданэ.
То же самое актуально, если законным наследником являлся Грегори Ильдани, но уже погиб. В этом случае права на престол переходят опять же к его кузине Кармэн Ларнуа, потому что у Грегори Ильдани почти наверняка нет законных детей, рожденных в браке.
Ставлю вас в известность, что в случае гибели означенного Виктора Вальданэ, буду претендовать на власть над Эвитаном на правах местоблюстителя трона — в отсутствие сестры Виктора, принцессы Арабеллы. У меня есть это право, как у законного супруга принцессы Жанны Эвитанской из рода Сезарингов…'
Этого еще только не хватало. Все прочие проблемы у них уже есть. Но словеонский князь остается самим собой — во всём.
Любовь к Всеславу в душе Ирии давно сдохла в мучительных корчах. И, слава Творцу милосердному и справедливому, там не осталось даже ее разлагающегося трупа. Как и нет ни малейшего желания его туда запихивать.
И всё равно читать это письмо приятного мало. Просто больше некому. Новости не могут ждать очередного возвращения Анри с границ. Иногда время слишком дорого. А Роджер уже успел уехать.
А Ирия сейчас не готова оставить замок — средоточие всех сил Тенмара. При всём желании находиться рядом с Анри почаще. Да и… господин Этьен Фушэ настойчиво рекомендовал сейчас воздержаться от дальних поездок вообще и от верховой езды в частности. Несмотря на все уверения Ирии, что здоровее она себя никогда еще не чувствовала.
А еще Ирия видела тогда принцессу Жанну. Когда их вместе везли в Словеонский плен. И тогда красавица-принцесса бушевала, требуя свободы… и ухода за ее раненым возлюбленным. И это был вовсе не князь Всеслав.
Значит, он опустился еще и до принуждения к браку. Женщины, любящей другого.
А Жанна, будучи всего лишь принцессой, могла позволить себя не такую уж тайную любовь, но вот оказавшись в очереди на трон…
И план Всеслава в этом случае очевиден. Арабелла Вальданэ — неизвестно где. И… честно будет предположить, что вряд ли выжила. В этом случае, все права переходят к единственной младшей сестре сестре Кармэн Вальданэ. То есть к принцессе Жанне. И Всеслав получает Золотой Трон Эвитана. Совершенно законным путем.
А сейчас оставим любовные дела. Письмо еще не закончилось. И, несмотря на желание срочно его запить, дочитывать такое лучше в трезвом виде.
Не стоит забывать, что Всеслав Словеонский не прав еще в одном. Полина Лигуа не то чтобы не убивала вообще никого, но вот Карла — точно.
И хотелось бы всё же точно понять последствия того, что Кати жива и здорова. И дальше должна оставаться таковой.
Да и вообще не затуманенные вином мозги сегодня еще понадобятся. А князь Всеслав Словеонский и Старградский уж точно не стоит потерянного вечера. Как и его далекоидущие планы.
И это не считая того, что от вина Ирии теперь вообще лучше воздержаться надолго.
«Но поскольку огромен риск, что Виктор Вальданэ все-таки является законным королем Эвитана, любой, кто прервет его жизнь, должен умереть, или Эвитан перестанет существовать. Любой узурпатор, не по праву занявший трон, должен умереть, в этом старинные хроники не лгут. Впрочем, еще возможен ритуал отречения от трона, но эта история рассказана врагами Сезарингов и потому сильно под сомнением…»
Даже странно, как различается живая речь Всеслава и это письмо. Ему кто-то помогал составлять текст? Или просто бумага сохраняет лишь сами слова, но не тон и не интонацию.
Но с кем Всеслав решился поделиться таким? Разве что… с Руносом. С тем самым.
Значит, он жив. Октавиан Мальзери бы обрадовался. Вот только сначала нужно найти самого Октавиана, а он опять сгинул неведомо куда. Если верить ревнивой Кати, отправился на помощь Элгэ, в Лютену.
Значит, Рунос жив, а Всеслав Словеонский тащит к алтарю