Ведьма с определенной точкой зрения - Гуль
Гарри поднялся на ноги, но его заметно шатало. Дафна взяла его под руку, помогая идти. Он направился к выходу из зала суда. Перси Уизли коротко кивнул им. Грейнджер держалась сразу за Гарри и, возможно, уже вынула палочку. За дверями Дафну встретила толпа репортеров, среди которых обнаружился и фотограф Скитер с камерой. Сверкнула вспышка, клубился фиолетовый дым, и перед глазами снова осталось только медленно тающее желтое пятно.
— Гарри, решение суда восстановило справедливость в ваших глазах? — спросила Рита Скитер в чудовищном зеленом платье. А, желтое пятно исчезло. Краткая передышка закончилась: эта женщина была преступлением против хорошего вкуса.
— Если честно, меня тошнит, — ответил Гарри. И по-прежнему был предельно откровенен.
— Мой муж считает, что расследование выполнило свою задачу, — холодно сказала Дафна. — Мы хотели бы услышать объяснение Управления авроров: почему выделенная нам охрана была отозвана непосредственно перед нападением?
Рита застыла, а руки большинства репортеров затрепетали, словно трехголовый Цербер учуял кровь.
— Охрану из авроров отозвали? — переспросила Рита. — Как НЕОБЫЧАЙНО интересно!
— Не правда ли? — согласился Гарри.
— Гарри! — настойчиво зашипела Гермиона. — Нельзя же подставлять Управление авроров!
Гарри повернулся к Гермионе, стоявшей сразу за ним, и негромко произнес: — Ловить темных волшебников — их работа, не моя. — Затем снова обратился к репортерам: — Я только что дал показания под веритасерумом. Не жду, что журналисты согласятся попробовать, но могу заверить: сама процедура безболезненна. А вот последствия чудовищные. Примерно как самое тяжелое похмелье — думаю, репортерам это состояние знакомо. Толпа рассмеялась. Сами журналисты ограничились натянутыми вежливыми улыбками.
— Я человек, который ценит личную жизнь, — продолжил Гарри, выпрямляясь и уже почти не покачиваясь. — На меня напали у меня дома обезумевшие приверженцы прежнего Темного Лорда. Я защищался.
— Суд установил, что мои действия были законными. Теперь нападавших можно судить за их преступления, — добавил Гарри.
— Они же мертвы, — заметил один из репортеров.
— От этого они не стали невиновными. Просто мертвыми, — отрезал Гарри. Сегодня он настоящий Блэк, подумала Дафна, чувствуя искорку гордости. Ее муж. Победитель Темного Лорда.
— Гарри, как вы относитесь к тому, что ваша жена спросила под веритасерумом, любите ли вы ее? — поинтересовалась Рита Скитер.
— Моя дорогая жена — моя личная слизеринская ведьма, — с кривой улыбкой ответил Гарри. — Думаю, на ее месте я задал бы тот же вопрос. А заодно спросил бы, действительно ли ей так нужен диван под окном в гостиной? — В толпе раздались учтивые смешки.
— Задница, — ласково сказала Дафна. Диван будет стоять под окном, что бы ты ни говорил. Или ни делал. Ну… скорее всего. Назвав ее своей личной слизеринской ведьмой, он вложил в эти слова слишком много смысла. А сегодня он явно был ни на что не способен — выглядел так, словно вот-вот его вывернет.
— Ну а поскольку я не чиновник Министерства, я отправляюсь домой, — объявил Гарри. — Мне предстоит восстановить уничтоженные сады, теплицу, разбитую в мелкие осколки, и построить танцевальный зал, если, конечно, найду время. — Как обычно, про собственное скверное самочувствие он предпочел умолчать. Ведьма послабее наверняка нахмурилась бы от такой безответственности.
Даже Рита удивилась, а толпа расступилась, когда Дафна заработала локтями. Грейнджер обошла Гарри с другой стороны и тоже принялась прокладывать путь. На короткое мгновение Дафна почувствовала с ней удивительное единство, пока они вместе расталкивали репортеров, фотографов и случайных зевак. До лифта добрались без особых потерь. К этому времени Гарри почти держался на ногах сам.
— Мне, э-э, надо вернуться на работу, — сказала Гермиона в лифте. — Поздравляю, Гарри.
— Спасибо за зелье, — вежливо ответила Дафна. — Гарри прямо на глазах оживает.
— Прости, что нагрубила в тот раз, — сказала Гермиона, выходя на втором уровне. Еще как извинишься, подумала Дафна. Носки на Йоль — лишь начало.
В атриуме Гарри и Дафну встретила громадная толпа. Раздался радостный крик: — Он свободен!
— Твоя разъяренная толпа, если понадобится, — тихо заметила Дафна.
Пока они пробирались сквозь людей, Гарри норовили всучить свертки. Дафна перехватывала их сама: руки мужа должны оставаться свободными, на всякий случай. Он незаметно достал палочку и держал ее опущенной острием вниз. Готовится поставить щит, предположила Дафна. Спустя целую вечность они добрались до каминов, и Гарри отправился домой. Дафна задержалась, чтобы собрать у доброжелателей оставшиеся подарки. Когда свертков стало слишком много, связала их в одну охапку заклинанием «Инкарцеро». Как выяснилось, от него есть польза и вне дуэли. Лишь после этого вошла в камин.
— Подарки, — объявила Дафна, появившись дома, и опустила связку на пол. — Миссис Фостер, все сначала нужно проверить. — Затем обняла Гарри. — В твою ванную, на третий этаж. — И аппарировала туда вместе с ним. На лице Гарри засыхала слюна, а сам он начинал зеленеть.
Гарри успел опуститься на колени перед унитазом, и его вырвало. Дафна вынула палочку и наложила очищающие и освежающие чары.
— Фу-у, — простонал Гарри. — Побочные эффекты чудовищные. — Кажется, он уже пожалел, что согласился принять зелье.
Дафна открыла краны ванны. — Сейчас примешь ванну. Ты сегодня был молодцом, так что, пожалуй, я тоже залезу с тобой.
— Боюсь, сейчас я к этому не готов, — признался Гарри. Ничего удивительного.
— Тяжелый случай, — сказала Дафна. — Тебя ни за что не будут судить, поэтому я принимаю ванну вместе с тобой. Если ты не в состоянии меня удовлетворить, очень жаль. Но я не позволю тебе упасть в обморок в ванной и утонуть.
— Прямо в ванной? — переспросил Гарри.
— Девушка имеет право мечтать, — сказала Дафна. Строго говоря, эта ванна была маловата для подобных развлечений, но мечтать никто не запрещал. Наверняка в их доме в Литтл-Хэнглтоне ванна достаточно просторная?
— Когда мне станет лучше, дорогая, — пообещал Гарри. — И надо же было спрашивать меня об этом под веритасерумом!
— Зато теперь я знаю, — улыбнулась Дафна. А он добродушно закатил глаза. Этот безрассудный идиот действительно любил ее. Не