Чернокнижник 3 - Александр Евгеньевич Сухов

Глава 6

Глава 6

По мере приближения к воротам поселения градус моего настроения рос как на дрожжах. Если здесь, практически в эпицентре ядерной бомбардировки народ умудряется выживать и вполне успешно, мой шанс обнаружить Руслану живой и невредимой неуклонно повышается. Насколько мне известно, войсковая часть, в которой девушка проходила преддипломную практику располагается в пятидесяти верстах от уничтоженного термоядерным ударом Волгограда. Это означает, что уж очень сильно по воякам не должно прилететь — все-таки не Царь-бомба.

Интересно, каким образом удалось выжить этим людям? Впрочем, гадать не стану, скоро все узнаю от самих аборигенов. Вообще-то, термин «абориген» как-то не очень уместен. Что-то в этом слове надменно-высокомерное, вроде как Джеймс Кук сошел на берег со своего «Резольюшена» и с высока поглядывает на папуасов. К тому же, абсолютные двойники этих людей живут себе мирной жизнью в реальности, откуда я недавно прибыл.

Подойдя к воротам, я был остановлен окриком одного из стражей мужчины невысокого росточка с пивным пузцом слегка за сорок. На невыразительной физиономии хамовато-нагловатое выражение «человека с ружьем». Одет в утепленное камуфло зимней раскраски. На голове меховая шапка. Обут в валенки с галошами. На груди АК-74. Вояка еще тот, судя по манере держаться, до войны ничего тяжелей собственного хера не поднимал. Мой реципиент, честно отслуживший в армии положенный срок, охарактеризовал бы его по-армейски — Аноха, что-то типа дурачка, призванного на военную службу, и абсолютно к ней негодного.

— Стоять! Кто таков? Я тебя не помню. — Писклявым голосом заблажил Аноха.

В ответ я улыбнулся самой располагающей из своих улыбок.

— Так и я тебя не знаю, поскольку здесь в первый раз. Сталкер я одиночка из-под Кирова. Иду в Волгоград по собственной надобности. Здесь ненадолго. Немного передохну, осмотрюсь и покину ваше поселение.

По большому счету, отдых мне не так уж и нужен. А вот узнать, как в этом мире обстоят дела, было бы неплохо. Информации от Бельфегора катастрофически мало. И вообще, непонятно откуда он её почерпнул. Скорее всего, через Астрал от своих сгоревших в термоядерном пламени или загнувшихся от радиации адептов. Ладно, пусть свято хранит свои тайны, лезть в его дела не собираюсь. Хотя наречие «свято» — это не про демонов.

— Как о нас прознал⁈ А может, ты шпион от люберецких или мытищинских⁈ — продолжал излишне эмоционально допытываться бдительный часовой. Похоже, скучно ему на боевом посту, вот и решил поиграть в киношного группенфюрера СС Генриха Мюллера из «Семнадцати мгновений весны». Тот, насколько мне помнится, постоянно пытался уличить Штирлица в чем-то нехорошем.

А вот это уже интересно: люберецкие, мытищинские. Тут, оказывается, налицо конфликт между разными группами выживших. Впрочем, зная человеческую натуру, я не так уж сильно и удивлен. Возьму на заметку.

На громкие взвизги бойца я лишь спокойно пожал плечами.

— К вам попал чисто случайно. О том, кто такие люберецкие и мытищинские представления не имею. Вятские мы и с вами не конфликтуем, поскольку наше поселение находится далеко отсюда.

— А чем докажешь? — Вошедшего в роль то ли комиссара Мегрэ, то ли Шерлока Холмса Аноху было не остановить.

На что я, сунув руку во внутренний карман куртки, извлек один из хранящихся в моем внепространственном хранилище паспортов с кировской пропиской на имя Трофима Афанасьевича Смирнова тысяча девятьсот восемьдесят пятого года рождения, с моей нынешней, разумеется, физиономией на фотографии.

Аноха протянул было руку, чтобы забрать у меня документ, но тут из караулки выглянул другой мужчина, седой усатый лет под шестьдесят, определенно, из отставных вояк, и в резкой форме осадил чересчур бдительного стража:

— Еремеев, кончай цепляться к человеку. На то у нас служба безопасности имеется и соответствующие спецы-мозголомы. Так что, без тебя разберутся, коль потребуется. А если вашему депутатскому превосходительству невместно дежурить на воротах, так я тебя завтра же в отряд сталкеров определю. Там весело, можно стать героем… — и после недолгой паузы добавил: — посмертно.

По резко поблекшей ауре доморощенного особиста, было несложно догадаться, что желание становиться героем, или хотя бы выходить за пределы поселения далее чем на десяток метров у него напрочь отсутствует.

— Виноват, Василий Николаевич. — Жалобным голосом проблеял Аноха-Еремеев. — Вот решил бдительность проявить.

На что (по всей видимости, начальник караула) махнул рукой и с широкой лыбой на добродушной физиономии выдал:

— Достал ты меня, боец. Если б не дефицит кадров, давно бы ты у меня гулял по Зоне. Ништяки собирал. А бдительность проявляй в отношении своей ненаглядной Натахи. Есть компетентное мнение бдительных старушек, что пока ты на службе поблядывает твоя женушка с отважными сталкёрами.

На что Аноха тут же взбеленился. Впрочем, судя по ауре, не очень уверенно.

— Гнусные наветы завистников. Моя Наташенька мне верна. Вы представить себе не можете, из какой помойки я её в свое время вытащил. Отмыл, прибарахлил, силикону врачи-косметологи вкачали в нее на миллионы. И чтобы после этого предать своего благодетеля — ну ни в жизнь не поверю.

— Ладно, твои дела, я тебе не сват и не брат. — И переведя на меня взгляд своих потускневших с возрастом глаз, Василий Николаевич сказал: — А ты проходи, мил человек. Мы тут гостям завсегда рады, особенно тем, кто способен защитить себя от всяких тварей. Поди, одарен?

— Есть чуток, стихийник я ветер и вода. — «Слегка» приуменьшил я свои магические возможности. — Так что,