Бандит. Аукцион невинности - Рия Уллу
– Спасибо, – выдохнула я, глядя ему в глаза, стараясь отделить оперативника от человека, который мне нравился. – Что я не стала одной из них... Но... – Я перевела взгляд на Арса. Его лицо было непроницаемо. – Ты сказал про Беса? Ему тоже что-то грозит?
Илья посмотрел на Арсения. Выдержал паузу.
– На него ничего нет, как я понял. От каких-либо дел он давно отошёл и сейчас живёт на легальный бизнес. Верно?
– Именно, – отрезал Арс. Его голос был низким, опасным.
– Не надо ничего делать с Арсением! – вскочила я. – Показания я дам! И все мы! Против Черепа. Но только... – Я обвела взглядом Юлю и Бульдога. – ...Юлю и Сережу. Их тоже не нужно трогать.
– Обещаю. Позже свяжусь, когда будут продвижения по делу.
Илья повернулся, чтобы уйти. Казалось, все было закончено. Напряжение в комнате чуть спало, сменившись усталостью и опустошением.
И тут Бес встал. Резко, как пружина. Его движения были тихими, но наполненными такой сдерживаемой силой, что воздух вокруг словно сгустился. Он неспешно, но с убийственной решимостью шагнул к Илье, который как раз подходил к порогу, где его ожидали его люди.
– Как ты мог? – голос Арсения прогремел на весь зал. – Как ты мог втянуть девушку в такое? Почему ты сразу ей ничего не рассказал? Почему тянул столько времени? Откуда ты знал, что и как может быть? Тем более что ты хотел с ней отношений!
Илья остановился, медленно развернулся встретив взгляд.
– Так вышло... – начал было он, голос потерял свою оперативную твёрдость.
Больше Арс не стал слушать. Его кулак, собравший в себя всю ярость за меня, за эти дни страха, за манипуляции и этот кошмар, молнией рванулся вперёд. Хрустящий щелчок – удар пришёлся точно в челюсть Ильи.
Илья не издал ни звука. Он просто рухнул на пол, как подкошенный, задев плечом дверной косяк.
Комната взорвалась движением. Щелчки взведённых курков прозвучали в тишине. Миг – и двое ближайших спецназовцев уже навели стволы на Беса.
Но он не двигался, просто стоял над упавшим Ильей, непоколебимый, как скала, его грудь тяжело вздымалась. Он смотрел не на стволы, а на Илью. Готовый ко всему.
– Нет! Не трогайте его! – мой крик сорвался сам собой. Я бросилась вперёд, встав между Арсением и дулами автоматов, раскинув руки. – Остановитесь!
Илья на полу пошевелился. Он потёр челюсть, скривился от боли, и... усмехнулся. Кривая, болезненная ухмылка тронула его губы. Он поднял руку, останавливая бойцов.
– Всё... всё нормально, – хрипло выдохнул он, отмахиваясь от протянутой руки товарища, который хотел помочь ему встать. Он сам поднялся на ноги, покачиваясь, но удерживая равновесие. Его взгляд скользнул по мне – к Арсу. Один из спецов, не опуская автомат, рявкнул:
– Зачем ты это сделал?!
Бес, не отводя взгляда от Ильи, ответил с ледяным спокойствием:
– Так вышло.
Повторил его же слова. Илья фыркнул, потирая ушибленную челюсть. В его взгляде не было злобы. Было понимание.
– Уважаю, – сказал Илья. Потом его взгляд нашёл меня. Уже настоящий, без масок оперативника, без притворства. Только вина и сожаление. – Прости меня, Лада. Я должен был поступить иначе. И, думаю, ты обрела больше, чем потеряла.
Илья развернулся и, вышел из дома. За ним молча последовали его люди. Дверь захлопнулась.
Тишина. Глубокая, звенящая. Только тяжёлое дыхание слышалось в комнате. Я стояла, глядя на закрытую дверь, потом – на Беса. Он был все ещё напряжён, кулаки сжаты.
И вдруг – звонкий голос Юли:
– Ну что! – Она энергично потрясла руками, разминая их. – Предлагаю план! Первое: убираемся в той разгромленной комнате. Второе: жарко натопим сковородку, я нажарю яичницу с колбасой на всю голодную ораву. А потом... – она сделала многозначительную паузу, её глаза лукаво блеснули, – Начинаем новую жизнь! Да, пупсик?
Бульдог фыркнул, а потом громко рассмеялся – басистый, очищающий смех, снимающий последние остатки напряжения. «Пупсиком» его уж точно никто не называл ни разу. Даже Арс, суровый и яростный секунду назад, не удержался. Уголки его губ дрогнули, а потом тень улыбки коснулась его лица. И я сама расхохоталась, нервно, с облегчением, чувствуя, как слезы смеха и снявшего стресса подступают к глазам.
Арс шагнул ко мне. Его руки обняли меня крепко, надёжно, заслонив от всего мира – от хаоса комнаты, от воспоминаний о кошмаре, от уходящих шагов Ильи. Я прижалась к его груди, слушая стук его сердца – бешеный от ярости, но уже замедляющийся, успокаивающийся. Мой Бес.
– План отличный, – прошептал он мне в волосы, и в его голосе впервые за этот бесконечный день прозвучало тепло. – Особенно пункт про... «новую жизнь». Но сначала – яичница.