Мажор - Василий Сергеевич Панфилов

— Хотя, может, отца спросить? — задался я вопросом, — Может и есть какие-то интересные варианты!

— Миша! — голос мамы прервал размышления, — Через пятнадцать минут выходим!

— Хорошо! Сейчас быстро в ванную и одеваюсь!

— С Аллой Борисовной и Раймондом Волдемаровичем мы знакомы, — в который уже раз повторила она, паркуясь у дома на Кутузовском проспекте, — но не близкие друзья. Так, сопровождала несколько раз…

Замолчав, она повернула зеркальце и достала помаду, внося последние, ненужные, на мой взгляд, штрихи.

— Ну всё! — мама выпорхнула из «Лады», — Смотри у меня, будь паинькой!

— К Беляевым, — бросила она бдительному консьержу, крепкому немолодому мужчине с цепкими глазами отставного цербера, не потерявшего ещё ни хватку, ни порядком поеденные зубы, — на шестой.

— Да, проходите, — тот посторонился в сторону, пропуская нас, — они предупреждали.

— Людмила Яновна! — хозяин квартиры, немолодой мужчина с профессионально приятным незапоминающимся лицом, светски склонился над рукой мамы.

— Людочка! — его супруга, несколько рыхловатая молодящаяся дама с избытком косметики на лице, несколько более фамильярна, и женщины несколько раз осторожно соприкоснулись щеками.

— А вы, я так понимаю, Михаил? — поинтересовался мужчина, протягивая мягкую руку, на которой единственная мозоль — от ручки.

— Да, очень приятно познакомиться, Алексей Степанович, — отозвался я, — мама много о вас рассказывала.

— Неужели? — по губам мужчины скользнула еле заметная улыбка.

— Конечно, — в тоне моего голоса ни тени смущения, спасибо Альтэр Эго, бывавшего на таких вечерах сотни раз, — Я понимаю, насколько сложна работа музыкальным редактором на телевидении. Если уж мама отзывалась исключительно хорошо о вас и вашей супруге не только как о людях, но и о ваших профессиональных качествах, это для меня — лучшая рекомендация.

— В самом деле? — он бросил короткий взгляд на маму, хмыкнул едва заметно и отошёл.

— Ольга Владиславовна, — следуя примеру хозяина, склоняюсь над рукой дамы, изображая поцелуй.

— Светский лев! — умилённо сказала та, тут же нарушив светскость момента, ухватив меня за щёку, — Но мы тоже о тебе наслышаны!

— Вся Москва наслышана, — весело рассмеялся стоящий рядом мужчина со смутно знакомым лицом.

— Да… — вздыхаю едва заметно, — мамы иногда бывает слишком много!

Мужчина рассмеялся, представился, пожал руку и потащил меня знакомиться с остальными гостями. Это несколько выбивается из строгих рамок этикета… но как бы и ладно! Это ж всё-таки не высший свет, а дружеская вечеринка, на которой собрались люди, могущие быть полезными друг другу.

— Миша! — окликнула меня хозяйка дома, подходя поближе, — Я же могу тебя так называть?

— Конечно, Ольга Владиславовна! — откликнулся я.

— Пойдём, Миша, я тебя с Паулсом познакомлю…

— Вот, Маэстро, знакомьтесь, это Миша, сын Людочки.

— Большая честь для меня, Раймонд Волдемарович, — просипел я, осторожно пожимая руку.

— Людочки? — он поискал глазами мою маму, стоящую посреди гостиной с Лещенко и какой-то дамой, — А, как же… знаю, знаю! Профессионал высшей пробы, и человек очень хороший.

Киваю заторможено… и отпустило меня не сразу. Благо, моё состояние поняли и позволили отползти в уголок.

Паулса я искренне уважаю, а Альтэр Эго, кажется, ещё больше! Не мыть руку… нет, это перебор! Но вот хвастаться, пожалуй, буду. Долго.

А мама… я поискал её глазами, оказывается, она реально хороший специалист! Нет, я знал про языки, но как-то…

Вроде легкомысленная, вся такая девочка-девочка. Думал, её на работу в Москве папа пристроил… ан нет! Не За Мужем, а вполне компетентный, уважаемый специалист, которого ценят в министерстве не за красивые глаза и связи.

Оказывается, она не просто про языки, но и организатор хороший, и…

… в общем, мама открылась мне с неожиданной стороны.

— Людочка, скажи, — услышал я обрывок разговора, — у нас появилась возможность поездки во Францию, ты не могла бы…

— … расценки, конечно, аховые, — негромко рассказывает Лещенко, — так что сами понимаете, приходиться крутиться. Все всё понимают, но левые концерты и конверты после концертов…

— Мишенька! — хозяйка дома прервала моё уединение, — Иди сюда! Людочка говорила, ты четыре года во Франции отучился, Виктору Леонидовичу скоро ехать туда, и вот он сомневается, брать с собой детей, или оставить в Москве с бабушкой.

— Михаил, можно просто Миша, — осторожно пожимаю руку крепкому мордастому мужчине с брюзгливым лицом профессионального аппаратчика, — Виктор Леонидович, насчёт качества образования можете не сомневаться, педагоги там сильные, да плохих Союз и не пошлёт в Европу работать.

— Это я понимаю, Михаил, — буркнул он, — но хочется услышать не официальную справку, а впечатления из первых рук.

— Понимаю, — киваю болванчиком, начиная объяснять детали.

Судя по осторожным расспросам, детей Виктор Леонидович несколько запустил, и если по части учёбы больших проблем нет, то вот поведение может вызвать вопросы. Впрочем, я усиленно делаю вид, что не понимаю подоплёки.

— Дисциплина, говоришь… — он пожевал губами, — ну что ж, спасибо! Подумаю.

— Миша, вот я тебе «Пепси» налила, — Ольга Владиславовна сунула мне запотевший хрустальный стакан, — я же понимаю, ты привык!

— Спасибо! — отозвался я, — Вы читаете мои мысли!

Лукавлю… именно что западные газировки я не слишком люблю, слишком уж яркие, концентрированные вкусы. Но ладно…

— Аллочка!

— Алла Борисовна!

— Простите, простите, мои дорогие! — в квартиру влетела Примадонна, и я замер сусликом…

Не поймите неправильно, я не фанат её творчества, но Личность это, мягко говоря, не рядовая. Да ещё и Альтер Эго пискнул что-то восторженное в глубине сознания… он, оказывается, поклонник.

— Знакомьтесь, Алла Борисовна, — голос мамы вывел меня из ступора, — мой сын Миша.

— А, как же, помню! — охотно отозвалась Примадонна, по-мужски пожимая мою руку, — Я его вот таким ещё карапузом помню!

Она отмерила рукой меньше метра от пола, но спорить с ней не стал ни я, ни мама. На самом деле, виделись мы года три назад, хотя и мельком, когда она приезжала во Францию. Официально не то гастроли, не то культурное окормление страждущих советских граждан, томящихся в капиталистическом Аду…

… а неофициально — за шмотками.

В просторной четырёхкомнатной квартире, обставленной богато, но не без претензии на хороший вкус, окна распахнуты настежь, но всё равно несколько