Павелителя I - Сергей Викторович Вишневский

Я уже собирался было отвернуться, как вдруг почувствовал нечто странное. Тут же начал вглядываться в повозку, и понял, что привлекло моё внимания. Среди разных детей, которых предлагали в качестве рабов, был ещё кое-кто. Такой же маленький и щуплый. Только вот это был не человек.

Поняв это, на моем лице даже появилась невольная улыбка.

Я пересекся взглядами с гоблином и точно для себя решил, что вернусь ещё сюда. Но немного позже.

Я стоял у колонны и осматривал помещение.

Высокие сводчатые арки, белоснежные стены, статуи правителей и наряженный, словно клоун с ярмарки, глава магистрата.

Никогда не понимал тягу к украшательству и вычурному стилю. Однако, замечал такое раньше. У моих генералов и министров была та же склонность.

Тут тебе и белоснежная шелковая мантия, с вышивкой золотыми нитями, и семнадцать колец на десять пальцев, и медальон размером с детскую голову на шее из чистого золота. А высокий прямоугольный колпак на голове с знаком света на вершине, конечно же из золота, вообще смотрелся глупо и не естественно.

— Явный перебор, — выдохнул я, задумчиво глядя на главу магистрата.

Хорошо, что меня никто не слышал. Иначе бы опять удостоился косых взглядов.

Мой взгляд перешел на наше семейство.

Отец, хвала всем темным силам, тягой к вычурности и напускной роскоши, тяги не имел. Он был одет в строгий костюм с гербами рода. Один перстень и цепочка с часами. Вот и все. Мать тоже придерживалась строгого минималистичного стиля. Платье в пол, строго покроя, фамильный перстень на пальце и тонкая цепочка с кулоном.

Братья… Остальные братья тоже придерживались отцовского стиля. Все, кроме Винсента.

И меня.

Можете считать это привычкой или внутренней скупости на яркие цвета, но я всегда предпочитал черный цвет. Мне даже удалось выпросить себе черную рубаху, что сшили для меня под заказ. Черный, в этом мире, не особо популярен.

А вот Винесент… Собственно, ради его посвящения в орден и приобретения статуса оруженосца, мы тут и собрались. Поэтому на нем был белоснежный строгий костюм с гербом рода. Герб был вышит золотыми нитями, на поясе у него висела парадный клинок в дорогих ножнах из сокровищницы рода.

Я тяжело вздохнул, переведя взгляд на представителей нашего местного, прости меня бездна, ордена света.

Все как под копирку — дорогие одежды, клинки, богато украшенные камнями, пафосные лица и надменные взгляды. Правда направленные не на нас и не на Винсента.

Они косились на друг друга, словно прикидывали стоимость одежды и снаряжения друг друга.

— М-м-м-мда, — протянул я и вздохнул.

Чинуша уже что-то начал вещать, отчего Винсент выпятил грудь и принял максимально серьезный вид, а я глянул на вход в зал.

Там находилась толпа простолюдинов — наших слуг.

Ну, а как вы думали? Таинству нужны свидетели. Надо же перед кем-то красоваться и самоутверждаться.

Именно поэтому каждый из братьев посчитал крайне важным притащить сюда своих слуг. А их, к слову, у каждого было не по одной штуке.

Вон, даже у Винсента, было четыре. Один мужчина и три молодые и миловидные девушки.

Нет, я не ханжа и не блюститель морали. Я прекрасно знал, что эти красавицы ночью не сказки Винсенту рассказывали. Они были заняты гораздо более мирским делом — создавали себе подобных.

Собственно, так поступали и другие братья. Даже Майк — шестой сын, и тот уже обзавелся личной служанкой и крепким парнем. Разумеется, служанка была чуть старше него самого.

— Клянусь следовать за светом и вершить дела его… — донесся до меня голос Винсента, что повторял за чинушей клятву служения ордену.

Вникать в этот бессмысленный ритуал я не стал.

Клириков не притащили — и на том спасибо.

Я снова взглянул на слуг, подавляющее число которых было красивыми миловидными девушками, и вздохнул.

Нет, не то, чтобы меня прямо сильно тянуло к женской красоте и сопутствующим развлечениями, но сам факт…

Каролина, в виду возраста и благодаря моим усилиям (Да, люблю иногда поиграть на нервах у зануд. Мелочь, а порой так приятно!) вышла на заслуженную пенсию. О, нет. Из поместья ее не выгнали. Она выпросила себе должность помощницы садовника и занималась облагораживанием участка под его чутким руководством.

Подальше от меня.

У меня осталась только София.

Да, все еще красивая, прекрасная и чуткая женщина. Порой она ведет себя как настоящая мать, заботиться, да и вообще… Однако, время идет. И когда мне стукнет лет тринадцать и у меня появятся естественные интересы, время и гравитация сделают свое дело. Да и те же нервы… Я заметил у нее первые седые волоски.

Но дело даже не в том, что я хочу себе красивую служанку. Да и мужик мне не нужен — сам прекрасно справляюсь. Дело в том, что у всех моих братьев слуги есть.

А я?

— Отныне и во веки веков! — громко произнес чинуша в мантии и поднял над головой клинок, который передал Винсент. — Именем света и во благо его! Нарекаю тебя последователем «Чистейшей Магдалены»!

Чинуша взялся за рукоять двумя руками и опустил клинок на одно плечо Винсента. Тот, к слову тут же опустился на колено. Клинок коснулся его второго плеча и он склонил голову. Затем клинок коснулся его короткостриженной макушки.

— Встань, идущий чистейшим путем! — скомандовал чинуша.

Винсент поднялся и под пафосную речь, больше напоминающую молитву, принял клинок.

Тут, словно кто-то дал отмашку, и все присутствующие принялись аплодировать.

А, нет! Вон, тот мужчина, у колонны напротив, действительно дал отмашку.

Винсент направился к рыцарям, дабы выразить свое почтение и, возможно, сразу получить предложение о статусе оруженосца, а я покосился на отца, что с довольной миной, кивнул супруге. Та, сделав довольно официальный книксен, направилась из зала.

Я же подошел к отцу и кашлянул, привлекая его внимание.

— Джордж, — взглянул он на меня с легкой улыбкой. Явно пребывал в отличном расположении духа.

— Отец, — кивнул я