Павелителя I - Сергей Викторович Вишневский

— То, что и все твои братья, — пожал плечами Дмитрий Иванович. — Изображать бурную деятельность.

— Грузить апельсины бочками? — улыбнулся я.

— Чего? — смутился Сорокин.

— Делать вид крайне нужной, но бесполезной работы, — пояснил я фразу из моего прошлого мира. Была такая присказка у генералов в моей армии.

— Ну… по сути да, — кивнул мужчина. — Поэтому, будем чередовать. Будешь бить вон ту деревяшку в доспехах по часу в день. Бей как хочешь. Я буду сидеть рядом и изображать внимательный присмотр. А на другой день бегать будем и с гирей работать.

— А бегать обязательно?

— Пока не научишься биться сносно — обязательно, — хмыкнул Сорокин. — Не можешь победить — хотя бы убеги. Понял?

— Разумно, — кивнул я.

— Вопросы?

— Вопросов нет, — пожал я плечами.

— А говорили дерзкий, — хмыкнул Сорокин и кивнул на манекен. — Тогда давай… Час отработать надо.

Я кивнул, перехватил деревяшку у себя в руках и подошел к манекену.

— Есть какие-то пожелания? — спросил я, оглянувшись на Сорокина.

Тот уже расселся на деревянном чурбаке, достал из-за пазухи длинную табачную трубку и принялся ее набивать.

— Не-а.

Я пожал плечами и принялся бить манекен. Бил просто, одной рукой, размахиваясь так, что кончик палки бил мне по спине, и целился в железный нагрудник. Просто, тупо, и, что самое главное, громко.

В какой-то момент, я даже начал прикрикивать, для пущей достоверности. А вот тяжело дышать и покрываться потом, изображать мне не пришлось. Через двадцать минут, я и так, знатно, запыхался.

— Хорош! — крикнул, Сорокин, попыхивающий трубкой. — Хоть сюда!

Я подошел к нему. Мужчина заглянул в трубку, где уже прогорел табак, и вздохнул.

— Так… — произнес он и кивнул на чурбак рядом. — Сядь, а то семь потов уже сошло.

Я присел рядом.

— Машешь палкой, как крестьянин, — вздохнул он. — Еще и кричишь как евнух.

— Я вообще-то старался, — буркнул я недовольно.

— Зачем?

— Чтобы деятельность выглядела бурно.

Сорокин вздохнул и пожал плечами.

— Если бы мне надо было, чтобы она выглядела бурно, я бы вон, — тут он кивнул на боевой двуручный молот в углу. — Колотушку бы тебе какую дал. Пока мне надо, чтобы ты просто устал.

— Понял, — хмыкнул я.

Логика простая. Пока мал — надо чтобы кости окрепли, связки уплотнились, мясо наросло. Серьезных нагрузок давать смысла нет. Тело к этому просто не готово.

— Учитель твой, профессор этот столичный, — начал Сорокин с задумчивым видом. — Жаловался все на тебя. Даже прибавку с твоего отца стребовал.

— И что говорил? — спросил я, задумчиво смотря на Сорокина.

— Что вольнодумец ты. Речи у тебя антигосударевы. Что за тобой глаз да глаз нужен, — Сорокин хмыкнул и затянулся трубкой и, выпустив совсем жидкое облако дыма, принялся вытряхивать сгоревший табак.

— Было, — невольно кивнул я.

Не смотря на то, что старик тот, был редкостным занудой, официальную историю, он знал на зубок. А еще он знал положение вещей в это стране и прекрасно разбирался во взаимоотношениях родов, знати, военной элиты и магического общества. Мне пришлось терпеть его занудство, требовательность и порой откровенное самодурство. Однако, иногда меня это окончательно доканывало, отчего я начал играть на его нервах.

Как тогда, на очередном уроке, когда он просто не смог ничего противопоставить обученному клинковому бою и стрельбе конюху.

— Умный ты, давно за тобой наблюдаю, — продолжил тем временем Дмитрий Иванович. — Не по годам умных. Видал такое раньше. Там ум на голову давил, чудили молодые. Сильно. А ты вроде и чудишь, но только границы чуешь. Выше головы не лезешь. Отчего так?

— От скуки, — вздохнул я и с усмешкой глянул на моего учителя. Не знаю, зачем он сразу начал со мной откровенничать, но мне эта игра понравилась. Разговор с умным человеком, да еще и по душам, признаться, мне очень нравился. Поэтому я продолжил: — Старикашка этот зануда редкостный. Он историю знает, а меж строк не смотрит. Законы знает, а что под закон не попадает, так сразу — измена, государев тайный сыск, инквизиция!

От того, что последнее предложение я постарался произнести тоном этого старичка, Сорокин усмехнулся.

— Со мной тоже мало веселья будет, — произнес Сорокин задумчиво. — Чай, не цирк какой бродячий.

— Согласен, — кивнул я. — Но это неизбежность. И два вас, и для меня. По крайней мере… Пока у меня скелет не окрепнет. Так?

— Пару лет, — кивнул мужчина, протянул руку и буркнул. — Кулак свой дай.

Я протянул ему руку. Тот пальцами ощупал костяшки, потом пальцы и запястье, после чего кивнул.

— Да, года два так точно.

— Так, может… Придумаем, что-нибудь еще? Помимо битья палкой по железному нагруднику.

Сорокин вздохнул, покосился на манекен, а затем на меня.

— Например?

— Ну, вот вам такая мысль, — произнес я, начав на ходу сочинять. — Мне, как седьмому сыну, надо будет отправиться на гору, к мудрецу. Так?

— Так.

— А как я отправлюсь? Пешком?

— На лошади и…

— А я лошадей только издалека видел, — глянул я на него. — Лошадь кормить надо, так? Так. Ее чистить надо, за подковами глядеть.

— Слуги тебе на что тогда?

— У меня из слуг Софья да Каролина. Много они в лошадях понимают? Да и если будут другие слуги — что делать, если они сгинут? Что я один делать буду? Охотиться не умею, рыбу ловить тоже. Мне даже огонь в камине ни разу развести не дали.

Сорокин задумчиво пригладил усы, глянул на меня, а затем на манекен.

— А ведь дело говоришь, — произнес он. — Поход дело такое. Месяц в пути, месяц обратно. А на драку даст бог день.

— Вот и я о том же, — кивнул я довольно. Может быть, ближайшие пару лет я проведу хотя бы не так однообразно и скучно.

Нет, я понимаю, физическая подготовка тоже важное дело, она крайне необходима, для растущего организма. Однако однообразное битье палкой манекен и бег, меня изрядно