Призрак Сталинграда 7 - Рафаэль Дамиров

Я даже не сразу разглядел сами самолёты. Просто один из «Хейнкелей», шедший справа от ведущего, вдруг качнулся, из его левого двигателя потянулся дым. Немцы начали расходиться, ломая клин, а я, наконец, заметил два небольших истребителя, стремительно пронёсшихся над ними. Оба «Яка» атаковали бомбардировщики сверху, разогнавшись в пикировании. Один за другим они открыли огонь, проскочили ниже немецкого строя и стали выходить из атаки.

«Яки»! Судя по силуэтам, Як-1. Пара, ведущий и ведомый. Наверняка поднялись с одного из левобережных аэродромов.

— Ястребки! — заорал Фомич, приподнявшись из-за дерева. — Давай, родимые! Задайте им!

Немецкие прикрывающие истребители тоже не зевали. Оба «мессера» резко накренились, развернулись и бросились вниз, вслед за «Яками».

Я следил за воздушным боем, стараясь не упустить из виду ни один самолёт. После атаки оба «Яка» проскочили ниже немецких бомбардировщиков. Ведущий сразу потянул вверх, используя набранную в пикировании скорость, и начал боевой разворот для нового захода. Ведомый же задержался внизу и немного отстал от товарища.

Этим и воспользовался один из «мессершмиттов». Немецкие истребители, державшиеся выше бомбардировщиков, уже бросились в погоню. Один из них выбрал отставшего «Яка», быстро сблизился с ним сверху сзади и открыл огонь. Ведомый, похоже, так и не заметил опасности. Он не успел отвернуть, и короткая очередь настигла его на выходе из атаки.

«Як» дёрнулся, от мотора потянулся дым, затем показался шлейф пламени. Самолёт стал заваливаться на крыло и пошёл вниз. Я следил за ним, надеясь, что лётчик успеет выбраться из кабины. Сейчас сдвинет фонарь, перевалится через борт, прыгнет, раскроется парашют… Но секунды шли, а фонарь оставался закрытым.

— Прыгай! — шептал рядом Фомич. — Прыгай же, сынок…

Пламя охватило фюзеляж. Горящий истребитель перевернулся, из него посыпались обломки, и через несколько секунд он скрылся за деревьями на дальней стороне луга. Там грохнул взрыв, а над лесом поднялся чёрный столб дыма. Парашюта мы так и не увидели.

— Ах, вы, суки! — выругался Фомич, с досадой ударив кулаком по земле.

Я продолжал следить за вторым «Яком».

Пока мессершмитты преследовали ведомого, ведущий успел завершить боевой разворот и набрать высоту. Немцы после атаки проскочили вниз и теперь снова тянули вверх, возвращаясь к бомбардировщикам. Один из них оказался впереди и ниже нашего истребителя.

«Як» развернулся и пошёл на сближение. Немец тоже заметил опасность, попытался отвернуть, но не успел. Советский лётчик зашёл ему сзади и сверху и открыл огонь. Я увидел несколько трасс, а следом от мессершмитта полетели обломки. Из двигателя повалил густой чёрный дым.

Немецкий истребитель резко накренился, перевернулся и пошёл вниз. Лётчик ещё некоторое время пытался удержать машину, но та продолжала терять высоту, а потом раздался взрыв.

— Есть! — заорал Фомич, вскакивая на ноги. — Сбил гадину! За нашего сбил!

— Лежи, Фомич! — прикрикнул я.

Второй «худой» к этому времени успел набрать высоту. Он мог и продолжить бой, но атаковать нашего истребителя не стал, а держался в стороне, над бомбардировщиками, прикрывая их.

— Один остался, — проговорил Фомич. — Наш-то один, товарищ сержант! А у немцев ещё три «Хейнкеля» да «мессер»!

— Погоди, смотри.

Подбитый «Хейнкель» начал отставать. Дымный след из его левого двигателя становился всё жирнее. Вскоре из-под самолёта посыпались бомбы. Немцы решили избавиться от груза, чтобы облегчить повреждённую машину и дотянуть до своего аэродрома.

Бомбы разорвались среди лугов, вдали от дороги. До нас докатился грохот, с деревьев посыпался редкий снежок.

Повреждённый бомбардировщик развернулся на запад. Второй «Хейнкель» тоже изменил курс, сбросил бомбы и пристроился к подбитому товарищу. Видимо, его тоже зацепили. Да и истребитель прикрытия один сбит.

Уцелевший «Мессершмитт» занял место выше и позади уходящих бомбардировщиков, прикрывая их возвращение.

— Ну вот, двое домой пошли, — сказал я. — И «мессер» с ними. Один бомбардировщик остался.

Ведущий «Хейнкель» продолжал лететь в сторону Красной Слободы, не меняя курса. Судя по всему, его экипаж всё ещё намеревался отбомбиться по переправе, ведь свой смертельный груз он никуда пока не сбрасывал.

Наш «Як» тем временем набирал высоту, готовясь к новой атаке. Бомбардировщик успел значительно удалиться, но советский лётчик развернулся ему наперерез и пошёл на снижение, разгоняя машину. Постепенно он нагнал немца и пристроился сзади, немного ниже хвоста.

Однако незамеченным подойти не удалось. Мы видели, как из нижней стрелковой гондолы «Хейнкеля» навстречу истребителю потянулись пулемётные трассы. «Як» резко отвернул вправо, с набором высоты вышел из-под огня, но тут по нему ударил верхний стрелок. Наш лётчик снова изменил курс, уйдя в сторону.

Вторую атаку он начал с небольшим смещением влево. На этот раз подобрался ближе и открыл огонь. Я увидел короткую очередь, однако трассы прошли мимо бомбардировщика. Немец продолжал лететь прежним курсом, а его стрелки не прекращали огня.

«Як» отошёл в сторону, затем снова начал сближаться. Я ждал, что он откроет огонь, когда расстояние сократится, но очереди не последовало.

Истребитель продолжал преследование, хотя немецкие пулемёты по-прежнему стреляли. Похоже, у нашего лётчика возникли проблемы с вооружением: или заклинило автоматику, или патроны кончились.

Наши, из колонны, с недоумением смотрели на то, как «Як» так и продолжал преследовать «Хейнкель», то приближаясь к нему, то уклоняясь от пулемётных очередей немецких стрелков. Он уже несколько раз выходил на удобную дистанцию, но больше не стрелял.

— Да чего же он ждёт? — не выдержал Фомич. — Немец-то вон он, совсем рядом!

— Похоже, стрелять нечем.

— Как это — нечем?

— Боеприпасы у него кончились, — пояснил я, не спуская взгляда с картины воздушного боя. — После «мессера» он всего одну очередь дал, больше ни разу не выстрелил.

— Вот беда-то…

Тем временем «Хейнкель» начал разворачиваться влево. Сначала я подумал, что немец пытается уйти от преследования, но бомбардировщик завершил широкий разворот и взял курс обратно, на восток.

Прямо на нашу колонну.

Восемь машин стояли вдоль опушки под голыми деревьями. Особенно хорошо сверху должна была просматриваться полуторка, так и оставшаяся посреди открытого луга. Её водитель, наконец, бросил попытки завести мотор и спрятался в лесу. Из-за полуторки нас всех и заметили. Бомбардировщик понял, что наш самолет «пустой», и теперь он — хозяин в небе.

— Фомич, — позвал я. — Кажется, теперь наша очередь.

Он посмотрел на приближавшийся самолет и выругался.

До сих пор «Хейнкель» не сбросил ни одной бомбы. И теперь, вместо того чтобы уходить к своим, шёл прямо на нас. Заметили ли немцы, что советский истребитель перестал стрелять, или ещё раньше присмотрели колонну, я не знал. Но намерения экипажа становились всё понятнее.

«Як» тоже пошёл за ним, сокращая расстояние. А немец продолжал разворот, готовясь к бомбовому заходу на автоколонну.

— Идёт на