Призрак Сталинграда 7 - Рафаэль Дамиров

— Ложись! Голову ниже, а когда бомбы начнут рваться, рот приоткрой.

— Чего?

— Рот открой, говорю! И не высовывайся!

Фомич пригнулся за корнями дуба, а я продолжал наблюдать за бомбардировщиком. Впрочем, сделать я всё равно ничего не мог. Даже если бы я расстрелял по нему весь магазин «Светки», толку было бы мало. Попробуй попади в самолёт, который несётся на такой высоте и скорости!

На опушке кто-то из автоматчиков не выдержал и выпустил длинную очередь в небо. Немец уже закончил разворот и лёг на боевой курс, направляясь прямо к нашей колонне. Высоту он держал приличную, метров шестьсот-семьсот. Сброса бомб приходилось ждать с минуты на минуту.

«Як» не отставал. Пока «Хейнкель» выполнял широкий разворот, наш лётчик повернул по меньшему радиусу и оказался позади него, немного ниже. Немецкий стрелок снова открыл огонь из нижней гондолы. Трассы потянулись навстречу истребителю, заставляя его отворачивать в сторону.

Но «Як» упорно возвращался. Он то приближался к хвосту бомбардировщика, то уходил в сторону от пулемётных очередей, снова набирая удобное положение для атаки. Только сам почему-то так и не стрелял.

Я смотрел и никак не мог понять, чего же добивается пилот «Яка». Если боеприпасы действительно закончились, почему не ушёл, что он собирается делать? Одним своим присутствием немца уже не напугаешь, особенно теперь, когда тот начал заходить на колонну.

— Чего он всё крутится? — прокричал тут же Фомич. — Патронов же нет…

Но тут «Як» перестал уклоняться от немецких очередей. Пристроившись сзади и немного ниже бомбардировщика, он начал быстро сокращать расстояние. Из нижней гондолы «Хейнкеля» по-прежнему били пулемёты, трассы тянулись навстречу нашему истребителю, но тот уже не сворачивал.

— Да что же он делает? — Фомич даже приподнялся за своим деревом.

Я не сразу понял, зачем лётчик с пустыми стволами так упорно лезет под немецкие пулемёты. Но когда между самолётами остались считаные метры, до меня, наконец, дошло.

— Таранить будет!

— Что⁈

«Як» подошёл к бомбардировщику почти вплотную, чуть ниже хвоста. Наш лётчик немного приподнял нос, и вращающийся винт ударил по хвостовому оперению «Хейнкеля».

От немецкого самолёта полетели обломки. Я увидел, как оторвало часть горизонтального стабилизатора, следом посыпались куски обшивки. Среди них мелькнуло что-то тёмное, быстро вращающееся.

«Як» резко тряхнуло. Он провалился вниз, накренился, но почти сразу начал выравниваться без работающего двигателя, который похоже заклинило. А немецкий бомбардировщик попал в переплёт куда хуже. Его вдруг задрало носом, затем он резко клюнул вниз, заваливаясь на крыло.

Почти сразу из-под фюзеляжа посыпались бомбы. Похоже, кто-то из экипажа успел произвести аварийный сброс, пока машина ещё слушалась управления.

Бомбы падали на луг, а повреждённый бомбардировщик продолжал снижаться. Его бросало из стороны в сторону, хвостовое оперение было разбито, и немцам никак не удавалось выровнять самолёт.

Вдруг от «Хейнкеля» отделилась тёмная фигурка. Через несколько секунд над ней раскрылся парашют. Потом выпрыгнул второй, следом третий.

Я взял их на прицел. Но расстояние было слишком большое, цели двигались. Не достану…

В этот момент на лугу одна за другой разорвались бомбы. В нескольких сотнях метров от нашей колонны взметнулись огромные фонтаны земли. От грохота заложило уши, с деревьев посыпались снег и сухие ветки.

Когда я снова посмотрел вверх, три парашюта уже опускались за дальнюю дубраву. Сам «Хейнкель» ещё держался в воздухе, но падал всё быстрее, сильно завалившись на крыло. Наконец, он перевернулся и скрылся за лесом. А потом оттуда раздался взрыв и поднялся черный столб дыма.

— Ну ни хрена себе… — выдохнул Фомич.

«Як» тем временем снижался над лугом. Винт у него больше не вращался, а двигатель, похоже, заглох после тарана. Самолёт планировал с небольшим наклоном носа, постепенно теряя высоту. Впереди тянулась дубрава, за которой только что скрылся немецкий бомбардировщик. Я прикинул расстояние и невольно выругался. Судя по всему, нашему лётчику не хватало высоты, чтобы перелететь через деревья.

— Давай, родной, — шептал рядом Фомич. — Держись. Ну, ещё маленько…

Я не сводил глаз с истребителя. Лётчик не пытался прыгать с парашютом, да и поздно уже было, высоты для раскрытия нет. Он продолжал планировать, стараясь сохранить скорость.

Когда до дубравы оставалось совсем немного, «Як» плавно приподнял нос. Лётчик использовал последние метры высоты и запас скорости, чтобы проскочить над деревьями. Самолёт приблизился к голым верхушкам, и мне показалось, что он вот-вот зацепит их крылом. Но «Як» всё-таки перемахнул через первые деревья, едва не задев ветви.

А дальше его уже не было видно.

Через секунду истребитель скрылся за дубравой. Сжав плечи, все ждали, но нового взрыва слышно не было.

Мы ещё некоторое время смотрели туда, где скрылся «Як». Справа, за дубравой, поднимался густой чёрный дым от упавшего «Хейнкеля». А левее, куда ушёл наш истребитель, не было ни огня, ни дыма. Может, лётчику всё-таки удалось посадить повреждённую машину?

— Сел! — вдруг объявил Фомич. Он опустился на снег, широко перекрестился и радостно выругался: — Сел ведь, сукин сын! Ну ни хрена себе!

Я тоже хотел в это верить. Но то, что не видно дыма, ещё ничего не доказывало. «Як» мог, например, разбиться и не загореться. Самолёт скрылся за деревьями, примерно, в километре от нас, что там произошло, мы не видели.

Впрочем, кое-что меня беспокоило гораздо сильнее. Три немецких парашютиста, успевших покинуть «Хейнкель». Ветер сносил их примерно туда, где упал бомбардировщик, неподалёку от предполагаемого места посадки нашего истребителя.

Если немцы благополучно приземлились, они наверняка заинтересуются нашим лётчиком. И если наш пилот уцелел, но получил ранение, встреча с тремя вооружёнными немцами ничем хорошим для него не закончится.

Старший лейтенант торопливо шёл вдоль колонны, подгоняя водителей.

— По машинам! Живо! Чего встали⁈ Сейчас ещё налетят, тогда всем достанется! Заводи! Полуторку на буксир! Головная, выезжай на дорогу!

Он торопился не зря. В колонне было восемь машин, шесть из них везли боеприпасы и продовольствие для армии. После налёта оставаться на месте было опасно, а потому старший лейтенант спешил вывести машины к переправе.

Я подошёл к нему.

— Товарищ старший лейтенант! Наш лётчик за лесом сел. Во всяком случае, дыма там нет. Возможно, живой.

— Видел, сержант. В Слободе доложу, оттуда людей пришлют. Там комендатура, охрана переправы. Найдут лётчика.

— А если не успеют? С «Хейнкеля» трое выпрыгнули, и ветер унёс их туда же, за дубраву.

Старший лейтенант остановился.

— Трое?

— Три парашюта видел собственными глазами. Четвертый похоже погиб в самолете. Если немцы целыми приземлились, они сейчас где-то рядом с нашим лётчиком.

Командир посмотрел в сторону леса, потом снова на меня.

— Товарищ