Реквием по погибшим - Келли Мединг

— Она была первым вампиром, которому я доверилась. — Это могло показаться мелочью, но, учитывая мою прежнюю точку зрения на всё, что сверхъестественное, это было огромным шагом. Если кто-то полностью завоёвывал моё доверие, я готова была биться за него до конца. — Я тоже дорожила её дружбой. Но она никогда не говорила мне о вас.

— У неё не было причин для этого. Вампиры не так разговорчивы, как люди, когда дело касается личных отношений. Мы с Айлин связаны узами, которые можно сравнить у вас с браком.

Связаны узами — в настоящем времени. Это давало надежду.

— Значит, она жива?

— Она… ещё не мертва.

— Что это значит?

Эулан указал нам на два чёрных дивана. Я села рядом с вампиром, а Майло остался стоять рядом и слушать.

— Это означает, что мы всё ещё ищем лекарство для наших братьев, заражённых вирусом Тэкери. Он быстро распространяется и разрушителен, и единственный способ остановить распространение вируса — подвергнуть его сильному охлаждению.

Я уставилась на него.

— Вы их заморозили?

— За ними внимательно наблюдают наши врачи, в то время как их тела поддерживают температуру значительно ниже необходимой для когнитивной функции.

— А можно по-английски?

— Их заморозили, — сказал Майло.

Эулан приподнял белую бровь в сторону Майло.

— Процесс гораздо сложнее, но, в общих чертах, да. Многие из заражённых прожили долгую жизнь. Мы не собираемся сдаваться.

Я оценила преданность вампиров друг другу, и это дало мне свежий взгляд на решение отцов прекратить поддержку из Сторожевой Башни. Они заботились о своих.

— А что насчёт добровольцев Сторожевой Башни, которые не были заражены? — спросил Майло.

— Пока мы не изучим вирус лучше, — ответил Эулан, — они остаются в карантине. Мы не можем гарантировать, что они случайно не заразят других. Такие последствия были бы катастрофичны для нашего народа.

— Значит, они будут заперты на неопределённый срок?

— Да.

Я подумала о Куинсе, относительно молодом вампире, с которым работала несколько недель. Он был прирождённым актёром и горел желанием внести вклад в работу Сторожевой Башни. Он не был заражён. Вирус был связан с солнцезащитным кремом, позволявшим вампирам ходить при дневном свете, а Куинс никогда им не пользовался. Но он всё ещё заперт, пленник среди своего народа, за то, в чём не был виноват.

— Мне жаль, что у меня нет для вас лучших новостей, — сказал Эулан.

— Это уже больше новостей, чем у меня было за месяц, — сказала я. — Несмотря на все наши разногласия, я считаю Айлин, Куинса и Элери своими друзьями. Мне не безразлична их судьба.

— Тогда позвольте нам делать свою работу так, как мы считаем нужным. У людей есть странная привычка контролировать то, что не поддаётся контролю, и в этом вопросе мы не уступим.

— Мы не станем вмешиваться. Не за этим я пришла сегодня. Но, пожалуйста, если вам что-нибудь понадобится, вы можете попросить.

— Благодарю, мисс Стоун. Однако, насколько мне известно, у вас самой полно других забот.

— Вы имеете в виду наших старых врагов, живущих в канализации, которые выходят из укрытия?

— Тех самых. Мы презираем гоблинов не меньше вашего. Сожалею, что на этот раз мы не можем предложить вам свою помощь.

— Я тоже сожалею, но вы должны заботиться о своём народе.

Господи, в кого я превратилась и когда стала такой понимающей? Несколько месяцев назад я бы назвала его эгоистом, неспособным видеть дальше собственных проблем и думать о более глобальных задачах. А теперь? Я прекрасно понимаю его позицию.

— Если наша ситуация изменится, или если у нас появится информация, которая может быть полезна вашему делу, с вами свяжутся.

— Я ценю это.

Эулан кивнул.

— Полагаю, мне не нужно просить вас сохранить местонахождение этого объекта в тайне.

— Не нужно, — сказала я за себя и за Майло. — И я прослежу, чтобы тот, кто дал нам этот адрес, знал, что не стоит открывать рот.

— Благодарю. Проводить вас?

— Нет, мы сами найдем дорогу.

— Тогда всего хорошего, мисс Стоун, мистер Гант. Говорят, что даже в самых тёмных главах нашего прошлого может таиться ключ к свету нашего будущего.

— Кто это сказал? — спросил Майло.

Эулан лишь улыбнулся и ушёл. Это загадочное изречение ничуть не прибавило мне уверенности. Одна из самых тёмных страниц моего собственного прошлого возвращалась, чтобы преследовать меня в виде имени «Келса», выцарапанного на ногах трупов. Вампиры не обладают экстрасенсорными способностями ясновидения, так что я не стала придавать его словам особого значения.

Мой телефон зазвонил, когда мы шли обратно к машине. Я достала его из кармана.

— Стоун слушает.

— Это Бейлор. Мне нужно, чтобы ты встретилась со мной под мостом на Линкольн-стрит. Кто-то оставил тебе записку.

***

Мост на Линкольн-стрит перекинут через самый южный участок реки Анджан, прямо перед тем, как она впадает в более крупную Блэк-Ривер, пересекающую западную часть города. Пешеходный и автомобильный мост шёл параллельно железнодорожному, и это был единственный способ пересечь реку из Мерси-Лот и Центрального района в Ист-Сайд. Поскольку мы находились в северной части города, на противоположной стороне, нам пришлось проделать долгий путь до этого места.

Мне не нужно было спрашивать Бейлора, на каком берегу реки он меня ждёт. Я точно знала, где его встретить. На северо-западном берегу, у первого съезда с моста, дорога сворачивала на узкую одностороннюю улочку, которая тянулась вдоль реки. Дорога была едва достаточно широкой для одной машины, и две другие уже стояли на узкой обочине недалеко от нас. Майло припарковался за последней машиной.

— Да, — сказал он, словно мы только что прервали разговор.

Я уже держалась рукой за ручку двери и с недоумением посмотрела на него, пока не поняла, что он отвечает на мой предыдущий вопрос. Я усмехнулась.

— Хорошо.

Он подарил мне застенчивую улыбку, что было совсем на него не похоже, и вылез из машины.

Я последовала за ним вдоль обочины под постоянный грохот машин над головой, который вызывал головную боль. Запахи реки смешивались с запахом машинного масла и цемента, создавая ядовитую вонь, от которой у меня слезились глаза. Вайят, Маркус и Эдриан Бейлор стояли по ту сторону сетчатого ограждения, которое защищало нижнюю часть моста от таких нарушителей, как мы, и десятков хулиганов, которые всё разрисовали граффити. Майло и я пролезли через ту же дыру в заборе.

Когда-то я приходила сюда, чтобы поговорить с троллем по имени Смедж. Он не был моим другом в