ОружейникЪ 1867. Тульский патрон. - Евгений Аверьянов
Шабров ещё раз посмотрел, как Федот прикладывает рабочую меру к образцу, и забрал у него последний калибр.
— Ну, коли сами — поручусь. — Шабров положил калибр перед Никанором.
— Тогда перечень деталей принесу отдельно. — Я забрал чертежи. — Сдавать будете партиями, чтобы не держать готовое железо до последнего дня. Расчёт с артелью пойдёт через вас, как прежде.
— И правильно. Деньги общие, людей расставлю сам, — отозвался Пров Игнатьич. — Только напиши, что нужно прежде прочего. На моём дворе и без твоих затворов работа имеется.
Федот собрал калибры, а повреждённую линейку убрал отдельно. Никанор накрыл плиту холстиной и пообещал к субботе освободить место для поверки.
Шабров задержался у верстака:
— Придём с утра. И молодого возьму, пусть тоже учится. Не век же мне одному за всем смотреть.
Я сложил чертежи. Ещё час назад Пров Игнатьич требовал, чтобы каждую деталь проверял я. Теперь собирался учить своего человека.
Сотню затворов можно было сделать, не пропуская каждую деталь через мои руки.
И в этом была моя настоящая победа. Сам я мог сделать одно ружьё, потом другое. По моим чертежам и мерам смогут работать десятки мастеров, за ними — сотни. Мне уже не придётся стоять у каждого верстака, но в каждом готовом ружье останутся мои решения. И имя Курбатова.
Начнём с сотни здесь, в Туле. А затем я смогу вооружить русскую армию.
Глава 3.2
В понедельник, шестого марта, я разыскал Власа. После прошлогоднего схода я его не видел. Слыхал, что Власа сняли с отметок на заводской приёмке, где он прежде проверял стволы.
Дверь он открыл не сразу. Увидев меня, провёл в комнату, где на столе лежал разобранный замок.
— Иван Тимофеевич? — удивился Влас. — Какими судьбами?
— Здравствуй, Влас. Чем нынче занимаешься? — спросил я, кивнув на разобранный замок.
— Да так, по мелочи. Сосед вот замок принёс, — Влас отодвинул детали левой рукой. — А постоянного дела нет. С тех пор как с приёмки сняли, стволов я больше не осматриваю.
— Пришёл работу предложить. У Голутвина собираем патронную партию, и нам нужен отметчик, — пояснил я.
Влас отодвинул замочные детали левой рукой. Правой кисти у него не было с прошлого апреля, когда при испытании разорвало ствол. На заводской приёмке он и после этого находил себе работу, но после показаний на сходе его оттуда окончательно убрали.
— Отметчик? — переспросил Влас. — Мне ведь уже сказали, что на завод больше не возьмут.
— На завод я тебя не зову. — Я присел у стола. — Гильзы у нас идут из разных плавок, лист катают разные люди. Каждому ящику нужен знак того, кто сверил его содержимое с книгой. Без этого знака ящик дальше не пойдёт.
— А размеры кто смотреть станет? — спросил Влас.
— Никаноровы люди. Тебе предстоит проверить номера на листе и ящике, сверить плавку и поставить метку. Глаз у тебя опытный, такой человек нам нужнее ещё одного слесаря у пресса.
Влас посмотрел на собственную руку.
— Одной рукой метить?
— Метить глазом. Рукой только ставить метки. — Я положил перед ним небольшое клеймо.
Влас усмехнулся и протянул левую руку. Я достал из сумки коробочку с краской и обрезок доски от гильзового ящика. На рабочей поверхности клейма был вырезан знак, отличный от цифр плавки.
— Значит, сперва смотрю по книге. — Влас повертел клеймо в руке. — Потом ставлю его на ящик. А номер плавки должен быть написан отдельно.
— И номер самого ящика тоже. Если рабочие смешали листы, ящик не отметишь, пока не разберёмся.
— Разумно. Только я прежде железо клеймил, а тут доска. Рука непривычная, сам понимаешь.
— Так попробуй, — предложил я и подвинул к нему дощечку.
Влас помешкал, затем придвинул дощечку вплотную к разобранному замку, чтобы она не скользила. Следом обмакнул клеймо в краску и прижал к дереву. С первого раза знак вышел чёткий и ровный.
Он осмотрел доску у окна:
— Подойдёт, Иван Тимофеевич? Если каждый ящик так метить, думаю, управлюсь.
— Подойдёт. — Я взял доску и ещё раз посмотрел на чёткий оттиск. — Приходи завтра на двор Голутвина, покажу книги, а о плате договоримся с хозяином. Работы до конца казённого наряда хватит.
— Тогда за мной приходить не надо, дорогу знаю. — Влас вернул клеймо в футляр. — Только скажи приказчику, чтобы с утра пустил к книгам, а не отправил к воротам железо таскать.
— Скажу. Тяжёлые ящики будут подносить рабочие, за метки отвечаешь ты. — Я убрал принадлежности.
Влас и правда пригодится. Если в ящике попадётся брак, он по номеру сразу отыщет, кто отливал металл и из какого листа тянули гильзы.
Дощечку с первым оттиском Влас оставил возле разобранного замка. Проводил меня до крыльца и уже на пороге окликнул:
— Спасибо, Иван Тимофеевич, что про меня вспомнил.
— Ты меня на сходе поддержал, Влас, — улыбнулся я. — Я добро помню. А за работу завтра сам увидишь, кому из нас кого благодарить.
Утром того же понедельника, ещё до Власа, я принял у Ушакова вторую плавку Прохора, отлитую в пятницу после Саввиного совета: вытяжка, гиря и выстрел прошли. Пятая по моей записи впервые вышла годной у другого литейщика.
На дворе тем временем заканчивали собирать пресс. Сазоновскую станину Никанор давно поставил на подготовленное основание, выверил стойки, подогнал подкладки и закрепил новый винт. Оставалось привести в порядок направляющие и подготовить рабочие пары. Пуансоны обрабатывали на ножном токарном станке возле мастерской; Никанор следил, чтобы после чистовой подгонки на них не осталось задиров.
Матвей встретил меня у пресса, крутя ворот пустого винта:
— Идёт ровно, Иван Тимофеевич, только тяжело. Целый день так крутить — плечо заболит.
— Раньше ты напильником целый день работал и не жаловался, — отозвался Никанор. — Дай мне посмотреть, не ведёт ли пуансон в сторону.
Я попросил Матвея опустить винт до самого рабочего положения. Пуансон вошёл в пустую матрицу без перекоса и при обратном ходе нигде не зацепился.
— Механизм готов. Но прежде первой сотни запишем размеры инструмента.
Никанор разложил пять пар пуансонов и матриц. Каждая была сделана по прежнему образцу, и соответствующие кольца с пробками позволяли проверить, подходит ли один инструмент к другому.
— Все подогнаны, Иван Тимофеевич. — Никанор показал на футляр. — Вон калибры лежат. В любую минуту сверим.
— Пока образцы у тебя, всё хорошо. — Я взял первую пару. — А если пуансон сломается или такой же пресс поставят на другом дворе? Там уже не подгонишь новый по твоему старому образцу. Числа надо записать.
Матвей заинтересованно взял первую матрицу.
— Числа у нас на чертеже стоят. Чего ещё недостаёт?
— Того,