ОружейникЪ 1867. Тульский патрон. - Евгений Аверьянов
— А рядом будем отмечать, сколько листа не пустили в негодные гильзы, — предложил я.
— Это ещё посмотрим, мастер. — Фабрикант усмехнулся, убирая лист к себе. — Больше всего я люблю считать то, что можно положить в карман, а не то, чего будто бы не потерял.
Савва тем временем перенёс закладку к весам. Металл был сложен вместе, без отдельных кучек. Старик сам поставил его на чашу, а я подобрал гири и вписал общий вес напротив номера восьмой плавки и его имени. Прохор со своим помощником закончили взвешивание рядом; для его закладки мы сохранили и состав, и общий итог.
— Вес записал? — спросил Савва, уже забирая металл.
— Записал, — кивнул я. — Когда слиток остынет, взвесим его. Узнаем, сколько металла ушло при плавке.
Весы не показывали, что творилось в тигле, зато разница между двумя взвешиваниями могла указать на необычную потерю металла. А годность латунного листа по-прежнему определяла проба.
Савва начал загрузку своего тигля. Прохор проверил печь по соседству, а Капитон Гаврилович вызвал приказчика и поручил ему закрепить за каждой будущей полосой номер соответствующей плавки. Смешивать листы до проверки запрещалось.
Когда хозяин вернулся к столу, я передал ему открытую книгу.
— Здесь первая запись. — Я повернул книгу к хозяину. — Дальше ваши люди смогут сами отмечать веса, а я — результаты испытаний. Без принятой пробы лист из плавильной в партию не отпускайте.
— Прикажу записывать и на складе, — решил Ушаков. — Работы прибавится, зато не придётся гадать, кто принёс ту или другую полосу. Прохор, не забудь: сначала свой номер на слиток, потом в прокатную.
— Не забуду, хозяин, — отозвался молодой медник, не отвлекаясь от печи.
В четверг, второго марта, прокатчик приготовил листы из восьмой Саввиной плавки и первой Прохоровой. Полосы лежали на разных концах стола, рядом с выведенными мелом номерами. Капитон Гаврилович заглянул в мастерскую, когда я устанавливал первую матрицу.
— Ну, посмотрим, как два моих медника с твоими гильзами управились, — предложил Ушаков. — Только не вздумай выбирать любимца, Иван Тимофеевич.
— А я бы охотно принял оба листа, Капитон Гаврилович, — усмехнулся я. — Проба для обоих одна. Коли оба выдержат, зачем выбирать?
Савва стоял у окна. Прохор пристроился рядом с прокатчиком и то и дело поглядывал на свои образцы. Из Саввиной полосы вырубили десять кружков. Все прошли пять переходов с положенным отжигом, готовые гильзы вошли в проверочное кольцо, а лунка от гири совпала по величине с льежским образцом. Для выстрела мы закрепили пробный шестилинейный ствол в тисках, установили замок на доске и отвели людей за верстак. Снаряжённая гильза выдержала выстрел и вышла из патронника без затруднений. Повторная проверка кольцом ничего не изменила.
— Восьмая принята. — Я внёс результат напротив имени Саввы.
Старик забрал оставшуюся полосу, осмотрел её край и указал Прохору на соседний верстак:
— Теперь свою подавай. Сам же захотел работать по записи.
Молодой медник придвинул приготовленные кружки:
— По вашей пятой закладке делал, Иван Тимофеевич. Всё отвесил как следует. Приказчик видел.
Первый переход не вызвал затруднений. На втором лист даже показался податливее, чем прежде. После третьего и четвёртого я проверил стенки при свете окна: трещин не было. Пятая матрица тоже пропустила заготовку без разрыва.
Прохор не скрыл удовольствия:
— Вот и славно. Я думал, последний переход тяжелее пойдёт, а тут и ворот долго тянуть не пришлось.
Я продолжил испытание остальных кружков. Все десять удалось вытянуть, кольцо принимало гильзы с нужным усилием. Однако след от гири на донце первой проверенной оказался заметно шире льежского. Вторая гильза дала такой же результат.
— На патрон этот лист не пойдёт. — Я положил рядом два донца со следами гири.
Фабрикант сравнил два донца и передал образец Прохору:
— Тянется хорошо, а под гирей промялся. Не то нам требуется.
— Да как же так, хозяин? — Прохор повернул гильзу. — На весах всё было по записи. Ни меди, ни цинка лишнего не положил. Хоть подручного спросите.
— Пока не о чём спрашивать, — остановил я его. — Проверим книгу.
Моя пятая выдержала гирю, а шестая с большей долей меди оставляла глубокую лунку. Прохоров лист по результату походил на шестую, хотя закладка повторяла пятую.
Я положил рядом обе строки. Вес меди и цинка совпадал; Прохор не ошибся при отвешивании. Оставалось узнать, что случилось между загрузкой тигля и получением слитка.
— А сколько у тебя вышло после плавки? — спросил я Прохора.
Прохор показал соответствующую запись. Мы взвесили его слиток ещё в понедельник, как договорились. Сравнивать было не с чем. Пятую проверяли на годность, и годность решала проба. Вес слитка после тигля понадобился только теперь, когда по одной записи стали лить разные руки.
— Понадобится малая контрольная плавка по той же пятой записи. — Я показал Ушакову пустое место возле прежней строки. — Иначе будем спорить, не имея второго числа.
— Печь освободится к полудню. — Ушаков подозвал плавильщика, работавшего со мной во время первых опытов. — Сделаешь такую же закладку при Иване Тимофеевиче? Прохор пусть смотрит, как работаешь.
— Сделаю. — Плавильщик осмотрел освободившийся тигель. — Только металл приготовьте.
Мы снова отвесили чистую медь и цинк по пятой строке. Я сам проверил оба веса. Плавильщик загрузил тигель и работал привычным порядком, а Прохор всё время находился рядом, стараясь ничего не пропустить. Когда контрольный слиток остыл, его очистили и положили на весы.
При одинаковой исходной закладке он оказался тяжелее Прохорова. Разница превышала то, что можно было объяснить обычной потерей при переливании металла.
— Значит, я слишком долго держал? — Прохор посмотрел на слитки. — Или жару перебрал?
— Обе причины возможны. — Я положил рядом слитки обеих плавок. — Цинк при таком жаре уходит раньше меди. Потерял его больше — доля меди в латуни выросла. Отсюда могла взяться и мягкость донца.
— Ты верно отвесил металл, Прохор, — пояснил я. — Закладка у тебя та же, что в моей пятой плавке, а донце под гирей промялось, как у шестой.
Молодой медник не обиделся. Он снова посмотрел на цифры и попросил оставить ему контрольный слиток до вечера: хотел сам сравнить оба образца.
Ушаков, выслушав нас, заинтересовался:
— Выходит, надо заранее знать, сколько металла у каждого плавильщика теряется?
— Надо писать общий вес закладки, вес слитка и разницу. — Я оставил в книге место для новой графы. — Но годность определяем по пробе. А если она не прошла, сравнение весов подскажет, что проверять прежде всего.
Савва Лукьянович, наблюдавший за контрольной плавкой, взял книгу. Просмотрел