Милый поселок моего детства - Анна Долго

– Давайте не паниковать. Может, Несчастная Марфа просто шутит или специально пытается нас напугать? Успокойтесь и сядьте.

– А давайте пообещаем друг другу, что постараемся сберечь нашу дружбу – может быть, тогда никакая смерть нам не помешает? Давайте? Вот прямо сейчас возьмемся за руки и поклянемся остаться подругами до конца своих дней! – воскликнула Катя, которая всегда и во всем пыталась найти что-то хорошее, поддержать, утешить.

Все молча согласились с предложением Кати. Девочки вновь взялись за руки и произнесли клятву вечной дружбы.

– Теперь я, – уверенно сказала Маша и задала свой вопрос. – Кем я стану, когда вырасту?

Картонная стрелка поползла быстрее обычного, указывая заостренным краем то на одну букву, то на другую, остановившись на мягком знаке. БОЛЬ! Ужас заполнил все пространство маленькой саманной кухни и почти ощущался физически. Словно он, склонившись над детьми, дышал им в лицо…

– Что это значит? – на этот раз голос Марии дрожал, выдавая испуг.

– Может быть, ты станешь врачом? – предположила Катя.

– Давайте закончим! – предложила побелевшая от страха Шура.

– Тогда задавай свои вопросы, и закончим, – потухшим голосом ответила ей Маша; теперь уже и ей было жутко.

Александра инстинктивно подумала о Руслане, мальчике из их класса. Ей хотелось знать, нравится ли она ему, но вопрос был настолько личным, что Шура лишь закусила губу, подумала, а затем произнесла:

– Чем будет заниматься мой будущий муж?

Стрелка двигалась уверенно, хотя и медленно. В мягком свете свечи казалось, что руки девочек нависли над ней, не прикасаясь, но отбрасывая искаженные пугающие тени.

– Игра, – по слогам прочитала Шура.

А в голове настойчиво замельтешила мысль о том, что Руслан занимается футболом – а ведь это игра!

– А какое у него будет имя? – решилась Александра.

Стрелка охотно поползла к букве «Р». В груди Шуры бешено застучало сердце. Неожиданный поток ветра, проскользнувший в приоткрытую форточку, задул свечу, и в комнате воцарилась кромешная тьма. Девочки завизжали и поспешно выбежали на улицу, дрожа от пережитого сковывающего душу ужаса.

***

Девочка кружила в хороводе вместе с тремя подругами и тремя друзьями-мальчишками. Детям было весело, они громко и заливисто смеялись. На лесной полянке ярко светило солнце, радостно щебетали птицы, приветствуя наступившее лето.

– Раз, два, три,

На полянку выходи…

Девочка услышала незнакомую считалку. Остальные дети слова знали хорошо и произносили хором. Вдруг ее кто-то резко толкнул, девочка шагнула вперед, оказавшись в центре хоровода, который продолжал кружить.

– А затем четыре, пять,

Тебя будут убивать.

Девочка растерянно смотрела на друзей, громко смеющихся и тыкающих в нее указательными пальцами…

Александра, наконец, проснулась. По спине струился холодный пот, она тяжело дышала, пытаясь отогнать от себя навязчивый кошмар. С того дня прошло тринадцать лет, но ужас произошедшего не отпускал, не давал о себе забыть, возвращаясь во снах. Память играла с ней в прятки, то позволяя воспоминаниям внезапно всплыть из небытия, то разбивая случившееся на осколки разноцветной мозаики.

Майское солнце пробивалось в квартиру сквозь толстые стекла панорамных окон, вид из которых был потрясающим – вся Москва как на ладони. Сандра переехала сюда за три месяца до папиной смерти. Надо было подождать, остаться с ним… Может быть, тогда она смогла бы ему помочь, вызвать скорую помощь, дать нужное лекарство? Мысли терзали, мучили, бередили кровоточащую рану. Врачи говорили, что ничего сделать было нельзя – обширный инфаркт повлек за собой скоропостижную смерть; но Александра все равно продолжала заниматься самобичеванием. Папа был для нее самым близким человеком, ее семьей, ее опорой. Утрата оказалась непомерно тяжелой, сгибающей до земли. Чтобы не сломаться, Сандра с головой ушла в работу. Теперь она должна была возглавить строительный холдинг вместо отца. Она старалась вести дела честно и прибыльно, чтобы не подвести ни тех, кто в нее поверил и поддержал в компании, ни память о папе – и ей было, чем гордиться. Результаты полугодового отчета впечатляли.

Александра насыпала в кофе-машину зерна и нажала на кнопку, в это время затрезвонил телефон.

– Слушаю.

– Сандра, привет, ты что – еще дрыхнешь? – раздался в трубке звонкий голос Веры.

– Привет, дорогая. Та вот, решила выспаться. Рабочая неделя выдалась тяжелой.

– Ты, что, забыла? Я же тебе говорила, что договорилась о визите к той цыганке, Лулуде, помнишь? Я полгода ждала этой возможности. К ней вся Москва в очереди стоит. Ее предсказания всегда сбываются!

– Вер, ты же знаешь, как я отношусь к гаданиям. Иди сама.

– Ну, Сандра, ну, пожалуйста! Мне одной страшновато.

– Мне тоже страшно, Вера. Ты же знаешь, что произошло после того, как я с подругами вызывала дух в детстве.

– Сандра, ну, ты что? В самом деле думаешь, что ваша детская шалость стала причиной несчастных случаев? Это просто твоя мнительность. Да, случившееся в твоем детстве максимально ужасно, но гадание здесь точно не при чем. Пожалуйста, не бросай меня одну! Просто посидишь рядом, хорошо?

– Давай так: я сейчас выпью кофе, приму душ и подумаю над твоим предложением.

– Спасибо, спасибо, спасибо! Заеду за тобой через полчаса. Люблю тебя!

Александра хотела возразить подруге, но та уже отключила телефон.

Всегда жизнерадостная, полная сил и жажды приключений Вера – верная подруга вот уже двенадцать лет; не хотелось ее огорчать отказом. Когда изнеможённая после долгой реабилитации Александра пошла в новую московскую школу, Вера стала для нее опорой, поддержкой, а иногда и защитницей. Шуры больше не было – вместо нее появилась Сандра, со шрамами на лице и утерянными воспоминаниями.

Этот сон! Постоянно повторяющийся и терзающий ее! Был ли он отголоском забытого прошлого или фантазией разыгравшегося воображения? Они были там все – курчавая Лилька, кукольная Катька, задиристая Машка, рыжий Ванька, надежный Гошка и Руслан. Ее Руслан! Как сложилась их жизнь? Сандра ничего не знала о друзьях детства с того страшного дня.

Александра выбрала красный брючный костюм из дикого шелка, расчесала длинные волосы льняного оттенка и посмотрела в зеркало. Идеально ровный тонкий нос, пухлые аккуратные губы, красиво очерченная линия бровей были чужими, родными остались только большие голубые глаза – такие же, как у мамы.

Когда Александра вышла из подъезда, красный «Мини Купер» Веры уже дожидался ее.

– Сама