Городские беспредельщики - Мира Форст

продолжить заниматься любимым делом.

– Ну… не знаю, – не нравилось ей мое решение. – Может, очухаешься за пару деньков

после клетки, да передумаешь еще.

– Я уже согласился, – не стал давать ложных надежд сестре. – Завтра поеду. Не хочу и

дня здесь задерживаться и встречаться с кем-то из бывших коллег. Петя уже купил

билеты на поезд, мне и Рексу.

Скоро свидимся, Юлия Звездочкина, – добавил мысленно.

Глава 2. ЮЛИЯ ЗВЕЗДОЧКИНА

В учительской царила атмосфера расслабленности, обычное дело после того, как всех

детей сдали родителям и можно выдохнуть.

– Юляш, поделись секретом своей безмятежности, – в шутку просит учитель ИЗО Катерина

Павловна. – Успокоительные что ли пьешь?

– Или тебе тренинги помогли? – интересуется Галина Ручкина, раз в полгода

отказывающаяся проводить занятия физкультуры у того или иного класса, так доводят ее

дети.

– Правда, Юль, – добавляет Лена, с которой мы вместе после вуза устроились в эту

школу учителями начальных классов. – У тебя Лепнева волосы обрезала и подсунула

Трифонову в портфель, наврав родителям, будто это он ее обкорнал. Попов термосом с

киселем размахивал и облил всех детей в парадной форме. А ты даже ни на кого не

поругалась.

– За это нашу Юлечку обожают и дети, и их родители, – благоволила ко мне завуч Марина

Николаевна.

Я лишь улыбнулась, продолжив проверять тетради своих второклашек. Я не пила

успокоительных и не посещала тренингов по достижению внутренней гармонии. Мой рецепт

безмятежности прост – я влюблена. Настолько влюблена, что ничто меня не задевает и

не выводит из себя, все вокруг ярко и неповторимо, проделки детишек кажутся забавой,

а родительские собрания веселым спектаклем.

Мой Саша самый расчудесный мужчина на свете. Умный, воспитанный, красивый. Даже

фамилия у него великолепная – Красавин. Саша старше меня и уже многого добился в

жизни – свой бизнес в сфере фармакологии, квартира в центре столицы, крутая машина.

Обожаю его.

«Любовь моя, встретимся в пять у твоей школы? У меня для тебя сюрприз »,

– написал он час назад, и я парю в облаках. В голове сплошные сердечки. Мне кажется,

Саша сделает мне предложение, мысленно репетирую, как скажу ему –да .

В пять часов надеваю шубку, прощаюсь с теми коллегами, кто еще не ушел, и иду к

нашему с Сашей месту. Он время от времени бросает свои важные дела, директорское

кресло в фирме, все ради того, чтобы встретиться со мной пораньше.

Замечаю знакомый черный джип на спрятанной от чужих глаз небольшой стоянке, и губы

сами собой растягиваются в улыбке. Ничего не могу с собой поделать, ускоряю шаг.

Пассажирскую дверку открывают с внутренней стороны. Спасаясь от декабрьского колючего

ветра, я стремительно забираюсь внутрь, поворачиваюсь и…

– Ну привет, Юлия Звездочкина, – звучит язвительность в голосе незнакомки.

Я ее точно не знаю. Первый раз вижу. Ухоженная женщина лет сорока в хорошей дубленке,

с идеально прокрашенными волосами тоном «черный шелк» и стрижкой в форме «паж».

Парфюм явно из элитных, акриловые ногти притягивают взгляд.

Мой язык прилип к нёбу. Я обескуражена, не понимаю, отчего эта холеная дама сидит за

рулем машины моего Саши. Может, она – его сестра? – никогда не была глупой, но

сейчас, очевидно, тупею.

– Чего молчишь? – прищурилась брюнетка.

– Не пойму, кто вы, – возвращается ко мне речь, но в горле неприятно сухо.

– Прости, не представилась, – фальшиво улыбается собеседница. – Тамара. Жена

Александра Красавина.

– Жена? – что-то лопается в груди, и место розовых сердечек занимают черные кляксы.

– О… Вижу, тебе не сообщили, – хрипло смеется Тамара и посвящает меня в некие

подробности, о которых я не догадывалась. – В общем, так, девонька. Шуры-муры ваши

слегка затянулись. Обычно мой кобель своих подстилок через месяцок-другой бросает,

но возле твоей письки, смотрю, подзадержался, пришлось вмешаться.

Меня коробит ее неинтеллигентный сленг, но я продолжаю слушать, физически ощущая, как

рушится придуманное мною счастье.

– Думаешь, богатенького мачо охмурила? – стучит Тамара по рулю тонкими пальцами,

унизанными кольцами с драгоценными камнями. – Насчет мачо, не спорю, не прогадала

ты. А вот богатство… Все мое, деточка. Фирма, квартиры, машины. Даже фамилия моя.

Знаешь, какая у Сашки фамилия была, пока он на мне не женился?

– Не знаю, – не гляжу я на женщину, теребя пуговицу на своей шубе из кролика.

– Грязнокалов, – сообщает она. – Был Грязнокаловым, стал Красавиным. Вот вся его

сущность – рожей красив, а внутри дерьмо.

– Зачем же вы с таким живете? – спрашиваю вяло. Ничто меня больше не радует. Мир за

окном становится серым, ученики превращаются в монстров, а их родители в чудовищ,

забрасывающих меня дебильными сообщениями и просьбами независимо от времени суток.

– Как тебе сказать…, – берет женщина небольшую паузу. – Сашка, конечно, щегол. Но,

понимаешь, мой щегол. Не для того я с ним столько лет нянькаюсь, чтоб плод своих

трудов малолетке отдать.

– Мне двадцать пять, – не считаю себя малолеткой. – Через месяц двадцать шесть

исполнится.

– Ну… так я тебя на двадцать годков постарше, – выходит, ей даже больше, чем я

прикинула. – В моем возрасте, все, кому меньше сороковника – малолетки.

– Я поняла, Тамара, – начинает шуметь у меня в висках. – Мне, правда, очень жаль. Не

беспокойтесь, с этой минуты Александра в моей жизни не существует.

* * *

Становлюсь угрюмой и печальной, вторую неделю плохо кушаю, никак не могу отмыться от

грязного обмана. В буквальном смысле. Провожу ежедневно в ванной гораздо больше

времени, чем требуется для обычных гигиенических процедур. Тру кожу мочалкой,

выливаю на себя слишком много геля.

– Юля, я сегодня смотрела передачу про проблемы желудочно-кишечного тракта, – как бы

между прочим замечает мама, когда я и мой старший брат Митя, поссорившийся с женой,

потому и обитающий в нашей тесной двушке, садимся ужинать. – Тебе будет полезно, –

начинает родительница увлеченно пересказывать советы докторов.

– Мам, – перебивает ее Митя. – Юльке мужик нужен, а не корень подорожника.

Я прыскаю и пихаю Митьку в бок. Ухожу в свою комнату, забираюсь с ногами в кресло.

Мужик мне сейчас точно не нужен, а вот что-либо изменить в своей жизни очень хочется.

Как-нибудь