Чудеса таинственного острова - Эдмунд Езерский

– Сейчас уйду. Я не знал, что палуба предназначена не для всех.

И, обращаясь к Генрику, добавил:

– Прости, мой дорогой. Мы поговорим с тобой позже, когда корабль уже будет в море.

И он направился в сторону входа под палубу, когда Генрик, возмущённый не менее его обхождением корабельного служащего, задержал его, говоря:

– Подожди, прошу тебя, – и, обращаясь к служащему, прибавил: – Идите и принесите мне счёт на разницу между тарифами третьего и второго класса.

Надменный тон его голоса удивительным образом подействовал на служащего. В одну минуту исчезла его дерзкая мина, он согнулся в низком поклоне и, сказав: "Одну минуту, пожалуйста!" – исчез с палубы.

Напичканная бриллиантами дама в обществе темнокожей служанки с любопытством смотрела на эту сцену; увидев её окончание, она с гневом что-то начала ей говорить.

Негритянка слушала её с покорностью, наконец снова направилась в сторону служащего, который появился со стороны кают капитана.

Она ему что-то говорила, на что он отвечал. Наконец она проводила его к своей госпоже, которая со своей стороны делала ему выговоры, на что тот отвечал, раскинув руки и покрутив головой. Наконец даму это разгневало; она бросила испепеляющий взгляд в сторону друзей, молча наблюдающих за этой сценой, и, забрав все свои манатки, вместе с темнокожей служанкой демонстративно покинула палубу.

Служащий судна подошёл к Ваврону и Генрику и с низким поклоном подал им счёт.

Генрик полез в карман за кошельком и сразу спросил.

– Эх, простите, – ответил с лёгкой улыбкой служащий, – это жена одного из бразильских сановников. Её отец сделал состояние на работорговле, и по этой причине она очень горда. Она потребовала от меня удалить вас с палубы, потому что ваш вид раздражал её. Это желание я должен был удовлетворить, потому что пассажирам из-под палубы нельзя выходить на верх. Сейчас же она возмущалась, когда я категорически отказался выполнить её требование, утверждая, что вы, как пассажиры второго класса, имеете право находиться на палубе.

В это время Генрик вынул из кошелька деньги и сделал доплату. Служащий с поклоном принял её и ушёл.

Друзья остались одни. Ваврон протянул Генрику руку, говоря:

– Сердечно благодарю тебя. Ты избавил меня от больших проблем. По прибытии в Рио-де-Жанейро я верну тебе эту сумму, потому что, опасаясь кражи, я отправил свои деньги пересылкой в тамошний банк, оставив при себе только мелкую сумму.

– Дорогой мой, – ответил ему просто Генрик, – я сделал это, чтобы не разлучаться с тобой, даже не думая о возвращении. Но забудем об этой мелочи. Расскажи мне свою дальнейшую историю.

– Я остановился на том, – начал прерванный этим неожиданным происшествием Ваврон, – что я очень в этом разочаровался… Во-первых, вместо радушного и дружеского приёма я всюду сталкивался с прямо-таки враждебными выступлениями народа. Исполнителем этого был учитель соседней деревни, который рассчитывал на повышение после меня, и разочаровался, и войт, которому я не дал обкрадывать людей. Все они сговорились против меня и так возмутили холопов, что везде, куда я только не возвращался, я встречал враждебный приём. Я хотел бороться с этой враждебностью, хотел справиться с ней доб- ротой и любовью, но она оказалась сильнее меня. Я должен был уйти перед преимуществом силы с занимаемой должности, которую с триумфом занял мой противник, чтобы дальше систематически вести своё дело одурачивания холопов.

Так, словно под натиском воспоминаний, Ваврон опустил голову на грудь и задумался. Минуту продолжалось молчание, потом он начал говорить дальше:

– Я вернулся в Краков. Вернулся разгорячённый, разочарованный в мире и в людях. Я уже собирался попытаться найти должность в какой- нибудь гимназии, которая обеспечила бы мне хлеб, а также ту много лет желаемую карьеру, как вдруг разошлась новость, что в Паране польские эмигранты погибают для родины, что денационализация идёт там гигантскими шагами, что там нужны учителя, которые закрепили бы польскость, которые бы спасли от погибели весь народ. При первой новости об этом я бросил все попытки устроиться и, зная, что служба родине на первом месте, собрал всё и вот, как видишь, еду на чужбину, на службу.

– Но почему ты едешь третьим классом? – спросил Генрик. – Когда, как ты говорил, у тебя есть средства, отправленные в Рио-де-Жанейро.

– Почему? – ответил ему Ваврон. – Чтобы узнать этот народ, для которого я хочу работать, чтобы почувствовать его нужды, чтобы слиться с ним под каждым взглядом, еду вместе с этим людом под палубой. Туда, в Параны, я уже приеду, как свой, не чужой! Вот поэтому я еду вместе с ними третьим классом.

Генрик с волнением пожал руку друга, как бы давая понять, что чувствует и понимает его благородные намерения.

– Но ты скажи мне, – сказал Ваврон, – что гонит тебя туда, на край света? Ведь перед тобой была открыта дорога к счастью. Ты инженер…

– Ну и что же! На всевозможные мои предложения мне предлагали подчинённую должность, за жалкое вознаграждение, без какой-либо воз- можности проявить собственную инициативу и показать способности. Эти бесплодные поиски работы разочаровали меня до такой степени, что я бросил всё и вот, как видишь, еду за океан искать золотое руно. Может, там, наконец, найду подходящее поля для своей работы.

Он замолчал.

Ваврон снова пожал руку приятелю, и так они долго стояли, всматриваясь в суету, царящую при входе на судно.

Всё новые толпы эмигрантов и путешественников высших классов прибывали на корабль и исчезали в его челюстях.

Наконец убрали трап, раздался ужасный звук сирены, на мостике появился капитан и бросил через рупор приказ.

Его сразу подхватили, и через некоторое время винты "Королевы океана" начали вращаться, разбрасывая вокруг мириады капель, и мощный пароход, разрезая волны, величественно вышел из порта, приветствуемый криками собравшейся на берегу публики. Опускались сумерки. Корабельные слуги дали знак к обеду. Генрик встал и, взяв за руку Ваврона, пошёл с ним в столовую. Но тот вынул руку из его руки и сказал:

– Прости, дорогой, но не пойду с тобой.

– А это почему? – спросил удивлённый Генрик. – Ведь теперь у тебя есть билет второго класса.

– Да, есть, – подтвердил Ваврон, – однако я буду пользоваться им только для того, чтобы проводить с тобой время на палубе, на приятной беседе.