Тайное остриё рапиры 4 - Александр Васильевич Чернобровкин
Грузовые работы заняли три дня. Комендант выделил две длинные двуконные телеги, каждая из которых перевозила шесть бочек с причала на склад, а обратно доставляла олово в чушках весом двадцать-тридцать фунтов. Металл сгружали прямо на причал, взвешивали на рычажных весах с коромыслом и чашами на два хандредвейта и отправляли в трюм. Его не надо было укладывать, делать распорки, сепарации, как с бочками. Пятьсот хандредвейтов свалили в первый трюм, шестьсот во второй, разровняли в обоих. В Ла-Манше жестоких штормов с высокой волной не бывает.
Перед отплытием шхуны полковник Вильям Гулд приехал на причал и попросил:
— Привези пороха, сколько сможешь, и лучше не муку, а ячмень в зернах. Нам не из чего делать эль.
— Могу вино или сидр, — предложил я.
— Нет, лучше ячмень. Моим воинам тяжко без эля. Привыкли к нему, — сказал он.
Да уж. Англичанин без эля, как дурачок без погремушки.
2
Видимо, удача была на стороне защитников Плимута, потому что задул западный ветер, и первую часть пути нам помогало очень быстрое попутное течение, которые вместе разгоняли шхуну узлов до тринадцати-четырнадцати. Расстояние в двести семьдесят миль, отделявшие этот порт от Руана, мы одолели за сутки. Я собирался смотаться в Париж и договориться с Пьеро Эспозито о продаже ему олова, но как только руанские купцы узнали, что и сколько я привез, тут же скинулись и забрали всю партию. Видимо, испугались, что обрушу рынок.
Я договорился о покупке девяноста бочонков пороха, потому что больше не было. Их поставят на дно трюмов и засыплют сверху прошлогодним ячменем, сколько влезет при безопасной осадке. Новый здесь еще не вырос. Косить начнут недели через две-три. Руководить погрузо-разгрузочными работами оставил Рене Шеро. Он местный. Ночевать уходит домой. Сам поплыл на наемной лодке в Энкарвиль, где сейчас проводили лето Сюзанна и Арман. Надо было доложить, как молодожены обустроились на новом месте.
Сеньория жила своей тихой, размеренной жизнью. После смерти кардинала де Ришельё налоги ниже не стали. Это открытие резко снизило бунтарские настроения в крестьянской среде. Наверное, начали понимать, что виноват не отдельный человек, а система, что восставать придется против короля, к чему многие пока не готовы. Пример англичан им не указ. К тому же, пока непонятно, кто победит.
Жена теперь всю материнскую любовь изливала на младшего сына, порядком выбешивая его. Впрочем, Арман в долгу не оставался. Мне даже показалось, что им доставляет удовольствие не только выносить мозг друг другу, но и когда с ними делают то же самое. Сын попросился в рейс со мной. Я пообещал взять на следующий год. Пусть Сюзанна сживется с мыслью, что дети вырастают и разлетаются, что дальше будет одна, когда я в рейсе.
Погрузка шхуны подошла к концу, и за мной приплыла лодка, увезла в Руан. Я накупил свежих продуктов для экипажа и приказал сниматься, потому что к тому времени начался отлив. Многие матросы затарились сидром и вином на продажу. У них свои договорняки с плимутскими солдатами.
Ла-Манш встретил нас ласково. Дул теплый юго-восточный ветер, волны еле заметные, течение попутное. На побережье Нормандии иногда случается великолепная погода. В будущем, кто попадал на нее, потом рассказывал, как там хорошо отдыхать. Кто, наслушавшись их, приезжал туда в другое время, обиженно делал вывод, что его развели.
На этот раз лодку на остров святого Николая не посылал. Там уже помнили нас. Артиллеристы на батарее помахали нам руками. Наверняка их рацион стал лучше после предыдущего нашего визита. После этого добавится эль — и можно считать, что жизнь удалась. К причалу встали с ходу, потому что были единственным судном в порту. Тут же прискакал комендант Вильям Гулд с немытыми волосами.
— Порох привез? — первым делом спросил он.
— Девяносто малых бочек, — ответил я.
— Выгружай их первыми, — приказал полковник.
— Не получится. Они тяжелые, поэтому стоят в самом низу под ячменем, — сообщил я.
— Сейчас я организую быструю выгрузку ячменя. Тоже важный продукт, — пообещал он.
Действительно, организовал. У длинных телег были наращены борта и кузов выстелен брезентом, чтобы зерно не просыпалось. Они останавливались на причале боком возле шхуны. Мои матросы в трюмах сгребали зерно деревянными лопатами в брезентовые «парашюты» с завязанной дыркой в центре, грузовой стрелой выносили за борт и, развязав веревку, высыпали содержимое в кузов, распределяя равномерно. Заполненные телеги уезжали куда-то в город. Предполагаю, что к изготовителям эля. Обратно привозили чушки олова, которые пока что складывали на причале.
Как только добрались до бочек с порохом, перешли на них. Часа через два после того, как отвезли первую партию, на противоположном конце города загрохотали пушки. Видимо, всыпали расслабившимся роялистам, решившим, что у осажденных нет пороха. Еще через пару часов прискакал комендант и радостно сообщил, что перебили не меньше сотни врагов.
— Теперь мы им покажем! — пообещал Вильям Гулд, погрозив кулаком куда-то вглубь острова Британия.
Недели через две-три, когда созреет легкий эль, точно покажут, а через пару месяцев, когда подойдет крепкий — обязательно вломят роялистам. Впрочем, некоторые гарнизонные вояки, купив у моих матросов вино или сидр, уже ходят по улицам пьяные, орут песни дурными голосами.
3
Мы успели сделать еще две ходки. Во вторую привезли всего десять бочонков пороха, зато ячмень был нового урожая. К тому времени дозрел легкий эль, и осажденные начали атаковать укрепления роялистов. Во время одной из вылазок полковник Вильям Гулд был тяжело ранен.
Мы заканчивали погрузку олова, полученного за привезенный груз, поэтому я сходил попрощаться с комендантом Плимута. Лежал он в кровати с балдахином на втором этаже трехэтажного фахверкового дома. Когда я зашел, тяжелораненый был в сознании. Рядом с ним сидела пожилая женщина с тонкими и плотно сжатыми, бледными губами, может быть, жена, одетая в черное, как монашка, и время от времени вытиравшая пот с высокого, покрасневшего лба полковника. Оказалось, что он лысый спереди. Перед моим приходом, видимо, неплохо так хлебнул эля или чего-то покрепче, потому что говорил громко, как с глухим.
— Мы выстояли! Роялисты уходят, снимают осаду! — похвастался он. — В этом есть и твоя заслуга!
— Я всего лишь зарабатывал деньги. Это вы выдержали осаду, не сломались, — похвалил я в ответ.
— Зарабатывать можно по-разному: трудясь на бога или на черта. Ты выбрал правильную стезю! — горячо заявил Вильям Гулд.
Уверен, что у роялистов противоположная точка зрения насчет того, кто на чьей стороне, поэтому чёрту тяжко выбирать, кому из них помочь в данный момент.
По приходу в Руан я узнал, что шведско-голландский флот опять повстречался с