Там леший бродит 3 - Игорь Николаевич Конычев

— А ну угомонись!

Девица благоразумно замерла, глядя на меня со странной смесью нетерпения и робости. Уж не знаю, чего с утра взбрело в её бедовую головушку, но мне очень хотелось спать. Посмотрев на небо, я увидел, что солнца едва-едва начало подниматься.

Забава сутки гостила у отца и братьев и должна была вернуться только к вечеру. Это во сколько же она вскочила, что примчалась сюда ни свет ни заря?

— Чего тебе понадобилось в такую рань? — негромко спросил я, отчаянно зевая и понимая, как же пересохло горло. Вчера в гости наведывался Богуш, и мы засиделись, обсуждая то да сё. А вот сегодня…

Мой блуждающий взгляд наткнулся на кувшин, из которого отчётливо пахло капустным рассолом с добавлением хрена. По глиняным стенкам неспешно скользили капельки конденсата. Холодный, стало быть. Именно то, что надо!

— Спасибо, Кузьмич, — сказал я, зная, что даже если домового нет поблизости, он всё равно услышал. Может старичок даже и ответил чего, но я не услышал, так как сел и принялся жадно пить прямо из кувшина. И пусть похмелье не мучило меня, как простого смертного, водно-солевой баланс лучше восстановить.

— Ты меня хоть слушаешь? — возмутилась Забава, которая всё это время не смолкала и что-то тараторила назойливой мушкой.

Я добил рассол, шумно втянул носом воздух, чувствуя, как проясняется ум и возвращается былая бодрость. Теперь бы ещё умыться и можно заниматься делами. Вот только Забава же не отстанет…

Пришлось напрячь память, чтобы вычленить из неё недавний поток информации от молодой лешачихи. Информацию я спросонья воспринимал плохо, но кое-что всё же зафиксировал.

— Ты говорила о своём старшем брате. — Я потёр переносицу. — Как там его, Ратибор?

Забава кивнула, продолжая выжидающе смотреть на меня хмуря лоб.

— Морщины будут, — буркнул я.

Девица поначалу заволновалась, но потом насупилась, как мышь на крупу.

— Ничего не будут! — выпалила она, но лоб всё же разгладила. — Я же теперь лешачиха. Мы не стареем. — Голос Забавы под конец прозвучал неуверенно. — Не стареем ведь? — на всякий случай уточнила она.

— Не должны, вроде как, — по-правде сказать, сам я этим вопросом не задавался, но память леса говорила, что леший может выглядеть так, как пожелает, но не моложе того возраста, в котором обрёл свою силу.

— Вот и не заговаривай мне зубы, Яр! — тут же приободрилась девушка. — Лучше собирайся скорее. А то мы опоздаем.

Я насторожился и осторожно спросил:

— Куда опоздаем?

— На свадьбу моего старшего брата! Куда же ещё?

Едва поднявшись с кровати, я сел на неё обратно и озадаченно почесал непослушную гриву своих волос. Со мною в последнее время много чего происходило, но память не подводила ни разу. И пусть это не мое дело, я бы не забыл такого, коли бы меня приглашали или просто сказали о том, что сын царя жениться удумал.

— Впервые об этом слышу, — признался я.

— Ну… — Забава потупилась и поковыряла пальцами ноги пол. — Просто у меня из головы вылетело. — Виновато залепетала она. — Свадьбу Ратибора играть хотели ещё до того, как мне Валдай силу отдал, но потом отложили. Иван дважды напоминал, а я как-то забегалась и… Вот.

— Ага, — многозначительно протянул я.

— Да и столько всего случилось! У меня до сих пор голова кругом идёт. — Продолжала оправдываться Забава. — А вчера вот гостила у батюшки, а он возьми да напомни. Спросил ещё, передала ли я тебе приглашение.

— А должна была?

Лешачиха опустила плечи и вздохнула.

— Должна. Но! — она вскинула голову и одарила меня радостной улыбкой. — Теперь вот передала, так что полетели, ещё успеем! Давай, давай! — схватив меня за руку, Забава потянула её на себя.

— Погоди! — я остался недвижим, словно дерево, в котором жил. — Сначала надо понять, нет ли у меня хлопот в лесу.

— Нет. Я проверила! — тут же сообщила Забава и снова потянула мою руку.

— Может, ты и умылась за меня?

— По пути в ручье умоешься!

— Зима на дворе.

— Тогда снегом разотрешься! — настаивала на своём упрямая лешачиха, продолжая тянуть меня за руку. — Опоздаем же!

— Лучше одна слетай. Передашь от меня поздравления молодым и всё такое. — Большие и шумные мероприятия мне никогда не нравились. Я и в прошлом-то мире предпочитал или в походы ходить, или дома сидеть, а сейчас у меня и вовсе два в одном — не жизнь, а мечта.

— Я уже батюшке и остальным сказала, что ты придешь, — вынужденно призналась Забава. — Ты же у нас как богатырь былинный, спас всех от Чёрного леса!

Никогда в жизни я не искал известности, но всё же невольно обрёл её. Не сказать, чтобы данное обстоятельство меня радовало или тешило самолюбие. Нет. Я делал то, что должно и не ждал за это чествований или платы. А вот на тебе, всё равно против воли в местные герои-защитники записали.

И куда теперь деваться?..

— А батюшка уже и гостям передал, что ты будешь, — продолжала уговаривать меня Забава.

— Это всё равно не мои проблемы…

— Ну Яр! — лешачиха буквально повисла на моей руке. — Если не придёшь, все станут думать, что я набрехала!

— И это тоже твоя проблема. — Поучительно произнёс я. — Не надо говорить за других и перекладывать с больной головы на здоровую.

Забава пронзительно поглядела на меня подёрнутыми влагой глазами, в которых смешались мольба, обида и отчаяние. У неё даже нижняя губа задрожала. Кажется, перегнул я с воспитательными работами. Но куда деваться? Опыта у меня в этом деле не слишком много.

— Вот мне бы на ярмарку попасть, — задумчиво протянул я. — Кузьмичу новый веник нужен, тут, говорит какие-то особенные, да и Дусе можно безделушку какую прихватить. Ягишне что-нибудь, что её порадует, да и остальным…

— Будет ярмарка! — тут же просияла Забава, смахнув едва выступившие слезы. — Да непростая, а самая большая в царстве! Возьмёшь оттуда все, что пожелаешь, только пошли, а?

— Иди уже,