Бот - Виталий Штольман
А если я просто в обычной тюрьме? Что-то натворил и сижу в одиночной камере. Допустим, убил кого-то. Может, двоих. Или троих. Я – маньяк? А человек в маске – следователь, что приходит ежедневно на допрос? Вот откуда вопросы: «Кто я?» и «Почему я здесь?» Стало ясно. Я – серийный убийца, блуждающий из одного СИЗО в другое, а мой мозг смоделировал этот веселый квест. Могу ли убить человека? Думаю, нет. Это говорит во мне Виталий Штольман. Но кто еще сидит в моей голове. Не зря же Никитос говорил мне, что я всех их убил. А если они вовсе и не персонажи моих книг, а реальные люди? Думай-думай! Нет, я же не настолько шизанутый. Это все они внушают мне, что я – псих. Нет нормальных версий происходящего. Та срань… И эта срань… Везде одна срань… Ничего непонятно, кроме того, что я третий день сижу в разноцветных бетонных коробках и ковыряюсь в своих мозгах. А это опасно! Какого дерьма там только нет. И чем дальше, тем хуже! Какого кролика еще достанет разум из этой шляпы. Хватит с меня фокусов с ожившим Никитосом или кладбищем моих персонажей. Слишком уж все это реально и мне чертовски не нравится. А Шурик со своими стихами в печенках уже сидит. Чую, мы еще не попрощались. Где он бродит по темным закоулкам, чтоб однажды высунуть свое жало для нравоучений или еще каких мерзотных рифм. Что за стихи он вообще пишет? О чем? Одна опальная блевота. Я так тоже умею. Ну-ка, погоди…
Распад души давал надежду.
Надел для дел…
Дела – удар в ворота
Головой.
Вот это да, что могу… Слыхал, Шурик, это я пишу стихи, тебя не существует. Это я… Это я…
Я закурил и начал ходить по камере. Что дальше? Что дальше? Во!
Удавка все сильнее сжимает горло.
Порой потуг напора ниже нормы.
С собой все чаще в ссоре.
Спорю!
И нет согласия в душе. Раздор.
Сырой давно уж порох…
Не горит.
Иду куда-то, все незримо.
Конца пути и не видать.
Жестко что-то выходит… А-а-а-а, плевать! Кто меня вообще услышит?
Со мной лишь рифма, да папира,
Но нет огня.
И нет людей.
Одни лишь черти, бесы, привидения,
А я все бьюсь в ворота головой.
Несчастный, тронутый, разбитый…
Мой лоб в крови. Я беззащитен.
Пошли вы!
Пошли вы все!
Так далеко, что долго…
Мне больно!
Ведь воля загоняет в долг
И делится на ноль, хоть и нельзя.
Когда-то у меня были друзья.
Что за бред у тебя в голове, Виталий Александрович?
А где сейчас?
Где вы?
Ау!
И в памяти лишь молодые голоса.
И сердце колит. И душа.
Года прошли. Года идут.
А ноги все топчут знакомый маршрут.
Без славы.
Без внимания.
Без денег.
Бездельник
Лишь мечтает о солнце весеннем…
На этом и закончим… Делов-то… Слыхал, Шурик? С ходу экспромтом! И я даже не поэт! Учит он меня еще, гад… Так, стоп! Потоком вышел стих… Без проблем… Без затыков… Он мой вообще? Так и запишем: «Находился он под влиянием той темной особы!» Шурик, твоих рук дело или не твоих? Признавайся! Где ты? Выходи, литературная мразь! Где ключ к истине? Или ты только во снах появляешься? Записку оставить не мог? Аль еще какой знак… Бесишь!
Красный свет экрана под звук старого модема сменился кадром комнаты со столом. Объявился человек в маске. Я подошел к телевизору.
– Да здравствует, узник!
– Давно не виделись.
– Кто ты?
– Это уже не смешно!
– Кто ты?
– Весь вчерашний день ты методично убеждал мой разум, что меня не существует, а теперь спрашиваешь: «Кто ты?» Серьезно? Чего молчишь? Ты же поговорить пришел! Давай поговорим! Кто я? Кто? В какой-то момент я превратился в мужика, засыпающего под телевизор. Сойдет? Нет? Мой стакан и не полон наполовину, и не пуст, он разбит… Вдребезги… А сейчас я хожу по этим осколкам… Кто я? Не знаю уже! Хватит! Давай поедем дальше… Ты скажешь свою загадочную фразу на латыни, а я потом размышлять буду над ней…
– Alienatio mentis11.
– Становишься предсказуемым.
– Почему ты здесь?
– Потому что вы – отродья дьявольские любите пытать людей. Вот почему, понял! Чего вы добиваетесь? Хотите разломать мой мозг и собрать заново? Для чего? Чтоб я служил вам, как верный пес? Не дождетесь! Я расскажу о вас миру. Книгу напишу. Обо всем, что здесь происходило, понял? Мне уже плевать… Ваши тайны станут явными… Ненавижу все ваше отрепье!
– Ты считаешь себя другим, не так ли?
– Да, я другой.
– Философом себя возомнил? Где твои принципы? Где идеалы? Где бочка, на край? Ты – смердящая тряпка, что воняет и воняет о своем ведре со стухшей водой. Вот и все!
– Фантазии должны греть душу, иначе зачем они?
– Чего ты боишься?
– Когда ты прекратишь игнорировать мои вопросы?
– Чего ты боишься?
– В этом мире столько прекрасного и светлого, что мне совершенно непонятно, как вы… Людьми вас назвать язык не поворачивается… Как же? Мелкие людишки… Да-да… Маракуши… Мне совершенно непонятно, как эти маракуши смогли променять цветущий мир на безликую и смердящую грязь подземелья Люцифера… Эй, дьявол, завязывай, у тебя скоро закончатся посадочные места!
– Чего ты боишься? – Иллюминат повысил свой металлический голос на три тона вверх.
– Не нравится? Вот и мне не нравится, когда ты так делаешь!
– Чего ты боишься? – От вопля человека в маске затрещали колонки и мои уши.
– Ничего не боюсь! Понял?
– Ты человек, а значит боишься. Чего ты боишься?
– Как ты меня достал. Талдычишь одно и то же… Орешь на меня… Да много чего боюсь. Высоты. Змей. Пауков больших. Крыс. Беременных женщин. Зачем мне все это перечислять?
–