Ведьма с определенной точкой зрения - Гуль
— Послушай, мы обе знаем, что он не хочет возвращаться, — сказала Дафна. — Я бы тоже не обрадовалась, если бы Гарри умер, а затем на том свете опять сошелся... скажем... с Джиневрой.
Грейнджер нахмурилась.
— Это... это безумие. Нельзя предъявлять претензии к тому, что происходит после смерти!
— Можно, — многозначительно возразила Дафна. — Признаюсь, я, кажется, намекнула Гарри: если он так поступит, когда я доберусь туда, оторву ему яйца. Пусть заранее знает, что к чему.
Грейнджер скрестила руки и покосилась на нее.
— Значит, ты его не любишь, но считаешь своей собственностью?
— Я не совершенство. — Дафна пожала плечами.
Притворяться, будто Джинни Уизли не заставляет ее чувствовать себя неуверенно, было все равно что притворяться, будто некая особа с инициалами Д. У. не красовалась в специальном выпуске «Квиддич сегодня» в топе на бретелях, выставив напоказ декольте и кубики пресса. Стерва.
— Если младшая сестра чему-то меня и научила, так это нежеланию делиться, — пояснила Дафна.
Грейнджер вспыхнула, явно вообразив в этих словах какую-то непристойность. Вот ведь канализация вместо воображения. Гарри прекрасно знал, что, попытайся он завести вторую жену, Дафна его отравит.
— Ты меняешь Гарри, — наконец сказала Грейнджер. — Он стал...
— Хорошо высыпаться, лучше одеваться и прошел лечение? Да. И тебе можно приходить к нам в гости. Хотя заранее предупреждаю: однажды в доме, возможно, появятся маленькие дети.
Грейнджер выпрямилась и уставилась Дафне на живот. Гриффиндорцы не понимают сослагательного наклонения, — напомнила себе Дафна и села еще прямее.
— Ты беременна? — спросила Грейнджер.
— Боже упаси. Мне всего двадцать один. И вообще, сегодня мы говорим о тебе.
Грейнджер вскинула брови.
— Да неужели?
— Понимаешь, многие из тех, кого ты считала сторонниками Волдеморта, просто старались не навлечь на себя гнев Пожирателей смерти. А в школе — не перейти дорогу Малфою и его дружкам в общей гостиной.
— Пэнси, — обвинительно произнесла Грейнджер.
— Вообще-то она не сторонница Волдеморта, — ответила Дафна, выразительно выделив слово взмахом рук. — Она тебя ненавидит, уверена в превосходстве чистокровных, а себя считает выше вообще всех, но в Пожиратели смерти не вступала. Я не говорю, что Пэнси хорошая. Просто Метки у нее нет.
— Значит, вы все были бесхребетными трусами, — отрезала Грейнджер.
— Менее смелыми, чем вы, — парировала Дафна. — Быть храброй проще, когда в твою спальню ночью не могут заявиться юные Пожиратели смерти. И ты ведь помнишь Малфоя: он вечно писал домой обо всем подряд.
— «Мой отец об этом узнает!» — протянула Грейнджер, ужасно пародируя его голос.
— Его отец руководил Пожирателями смерти, пока Волдеморта не было, — сказала Дафна. — На его званых обедах о ком-нибудь заводили разговор, а потом чьих-то родителей навещали весьма неприятные люди.
Брови Грейнджер подпрыгнули.
— Что, Люциус Малфой посылал к людям головорезов? — спросила Гермиона.
— В нашем случае — папин кузен Корбин Яксли, — ответила Дафна. — Посоветовал папе пожертвовать денег. Иначе ведь было бы очень жаль, случись что-нибудь с одной из двух его хорошеньких дочерей в школе.
Грейнджер моргнула.
— Его собственный кузен?
— Я встречала дядю Корбина трижды. Он еще отпускал расистские замечания о том, что мама венгерка, и требовал, чтобы папа перестал закупать товары у магглов во Франции.
— Приятным человеком его не назовешь, — согласилась Грейнджер. — Получается, слизеринские дети были заложниками еще до того, как Хогвартс превратился в тюрьму?
— В какой-то степени. Долгое время, вплоть до пятого курса, Малфоя все считали пустозвоном. «Заткнись, Малфой» звучало постоянно. А потом, на пятом курсе, некоторые старшекурсники вдруг начали относиться к нему с уважением.
Дафна умолкла.
— И та сделка, которую заключил твой отец... — осторожно начала Грейнджер.
— По правде говоря, моя сестра была без ума от Малфоя, — призналась Дафна. — Для нее это был подарок. Потому что она... потому что.
— А ты... тоже должна была выйти за него?
— Родители решили, что раз у меня нет парня, а фамилии Гринграсс требуется наследник, то жениха можно просто назначить, — сказала Дафна. — Поэтому мама получает на дни рождения и Рождество носки и гипсовых клоунов. Папа — только носки.
— Малфой был мерзким отвратительным червяком, — сказала Грейнджер.
Дафна кивнула.
— Но всего один раз, с зельем плодовитости. Его бы совершенно не волновало, заведу ли я любовника после рождения наследника.
Лицо Грейнджер исказилось, она всхлипнула.
— Это самый чудовищный план из всех, о каких я слышала!
— Говорит участница команды, ограбившей Гринготтс на драконе? — уточнила Дафна.
Грейнджер закатила глаза.
— Мы угнали гоблинского дракона уже на выходе! Сам план был гораздо сложнее!
— Все, что связано с Гарри, неизменно превращается в нечто странное, — заметила Дафна. — Я так давно за ним замужем, что твой рассказ кажется мне всего лишь очередным узором на пестром гобелене его жизни.
В тени капюшона губы Грейнджер дрогнули в робкой улыбке.
— Гобелене, на котором изображены клоуны и нюхлеры в цилиндрах, — добавила Дафна.
Грейнджер нахмурилась.
— Клоуны?
— Это метафора.
— Надо бы выпить, — сказала Грейнджер.
Дафна подняла руку с двумя вытянутыми пальцами. Вскоре бармен принес поднос с двумя дымящимися деревянными кружками. Он поставил кружки на стол.
— Восемь сиклей, — буркнул он.
Дафна бросила на поднос галлеон, который тут же исчез.
— Ты ничего не сказала, — заметила Грейнджер. — И что это такое?
— Он не узнает нас по голосам. А что мы пьем, понятия не имею. Мы похожи на двух страшных ведьм в капюшонах, которые сидят в углу над дымящимися кружками, — пояснила Дафна.
Она пригубила напиток. Оказалось, это была смесь огневиски со сливочным пивом — своего рода шенди. Грейнджер последовала ее примеру.
— А ничего, — сказала она, оставив над губой усы из пены.
Дафна на всякий случай облизнула собственную верхнюю губу. Грейнджер осушила кружку и с грохотом поставила ее на стол.