Другая жизнь Ромы Гончарова 2 - Поток Нейтрино

— Это она правильно пожелала, — со знанием дела одобрила мать. — Спокойствие на экзамене — первое дело.

— Завтра церемонию по телевизору покажут, мам. И официальный список участников огласят на всю страну. Не пропустите.

— Да куда ж мы денемся, — отозвалась мать. — К нам и соседи попросились, у них кинескоп сел. Я пирогов напеку… Ой, Ромочка, а тетя Катя всем говорит, что ты теперь заважничаешь и звонить домой совсем перестанешь. Окрутят тебя там. А я ей отвечаю: мой не заважничает.

— Не дождется тетя Катя, мам.

— И один никуда не ходи, слышишь? Город чужой, миллионный…

— Не буду, мам. Не переживай.

— Вот и хорошо.

— А ты завтра в телевизоре будешь? — отвоевала трубку Таська. — Я всему двору сказала, что будешь.

— Буду, Тась. Если покажут.

— Покажут. Куда они денутся. Ром, а княжна — она красивее Киры?

— Тася! — ахнула мать где-то рядом.

— А что такого? Мне интересно.

— Она старше, Тась. Ей лет двадцать пять. Но да, она очень красивая.

Дежурная выразительно постучала ногтем по циферблату часов.

— Мам, тут очередь, у нас по три минуты. Дай отца, если рядом.

— Рядом, рядом… Петь! Петя! Рома звонит!.. — И уже в сторону, тише: — Спроси, тепло ли одевается!

Трубка перешла из рук в руки.

— Ну че там, Ром? — спросил отец так, словно я звонил с соседней улицы.

— Нормально, бать. Завтра первая работа.

Отец помолчал. Слышно было, как дома бубнит телевизор и как мать подсказывает ему вопросы.

— Не суетись там, Ром, — проговорил он. — Делай свое, как дома делал. Остальное приложится.

— Понял, бать.

— Ну и все. Ешь нормально, а то мать переживает.

Повесив трубку, я уступил кабину Гридину и поднялся к себе на третий этаж.

Довольный Гридин явился минут через десять и уселся к окну со своим приемником, убавив звук почти до нуля.

— А здорово тебя сегодня объявили, — сказал он, не оборачиваясь. — Отдельной строкой, как чемпиона. Я чуть не заорал на весь зал, Яша удержал.

— Лучше бы заорал, Миш. Было бы не так страшно вставать.

— Да понятное дело, — хмыкнул Гридин и покрутил ручку настройки. — Слышь, Ром, а если между нашим корпусом и соседним антенну растянуть? Там метров двадцать, я прикидывал. Дежурному, конечно, не понравится, но он же спит когда-нибудь, или… — На этом месте Гридин зевнул, лег и уснул на середине фразы.

Выключив его приемник, я погасил свет и постоял у окна. Где-то в этих корпусах наверняка не спал сейчас и Вяземский, которому завтрашний день был нужен не меньше, чем мне. Только совсем для другого.

И тут проснулась система.

Персональное задание.

Наименование: первое место.

Основная цель: первое место в сводном рейтинге Всесоюзного подтверждения.

Срок исполнения: 05.08.2003.

Награда: повышение уровня обслуживания (в связи с неоднократными запросами пользователя разблокируется: состав и основание операции от 07.06.2003).

Штраф за отказ: отсутствует.

Срок принятия решения: 00:01:00… 00:00:59…

[Принять] [Отклонить]

Вот, значит, как. Еще недавно, в поезде, она отбилась от меня уровнем обслуживания, а теперь сама предлагала ответ в награду за первое место. Седьмого июня с меня списали что-то, чего я не знаю до сих пор, и прижать систему в вагоне не вышло. Оставалось всего ничего: стать первым среди тысячи лучших в стране.

«Принять» я выбрал, не дожидаясь конца отсчета.

Задание принято. Срок исполнения: 05.08.2003.

Окно мигнуло и сменилось другим.

Персональные предложения: пересмотрены.

Прайс, стало быть, обновился.

1. Полное владение предметом (один из пяти, на выбор).

Уровень: выпускник школы с золотой медалью.

Оплата: острое заболевание тяжелого течения.

Начало: 06.08.2003.

Длительность: не менее четырнадцати суток.

Система била прицельно: к химии я сейчас был готов хуже всего, и она это прекрасно знала. Но валяться пластом две недели… Начало — шестого августа, сразу после подтверждения. То есть закончить все дела здесь и слечь на обратной дороге, прямо в вагоне. Почти заботливо с ее стороны.

2. Полное владение предметом (один из пяти, на выбор).

Уровень: выпускник высшего учебного заведения, диплом с отличием.

Оплата: полная двусторонняя потеря слуха.

Восстановление: не предусмотрено.

На второй строке я задержался. Это значило никогда больше не услышать, как Таська орет в трубку «Ромка!» на весь подъезд. И шум моря на Косе — тоже никогда. За один предмет из пяти. А не пошла бы ты?

3. Полное владение предметом (все пять).

Уровень: профессор.

Оплата: перенос списания на носителя из круга первой линии.

Вид списания: необратимая утрата массива автобиографической памяти.

Выбор носителя: за пользователем. Список: мать, отец, сестра.

Ах ты ж… Я сквозь зубы выругался, осознав, что предлагает система: платить буду не я. Кто-то из Ромкиной семьи забудет кусок собственной жизни, а какой именно, система не уточняла. Может, год. Может, всю жизнь. И выбрать, кто именно заплатит, она любезно предлагала мне.

Что значит платить памятью, я знал на себе: в июне система уже забрала у меня час детских воспоминаний. Но тогда я платил своим. Теперь — чужим.

Отведя взгляд от окна, я добрался до кровати и полежал в темноте, дыша размеренно, с длинным выдохом.

Мать, отец, Тася. Совсем недавно я слышал в трубке все три голоса.

А самое поганое случилось потом. Я поймал себя на том, что читаю эти три строки не как гадость, а как прайс. На какую-то долю секунды — не выбирая, упаси боже, а просто потому, что голова так устроена, — я начал прикидывать. И этого хватило, чтобы подскочить и сидеть на кровати, пока не прошло.

Отклонять сразу я не стал, но и принимать — тоже. Времени до восьми утра оставалось достаточно.

Система, сдается мне, и не ждала ответа прямо сейчас. Просто показывала, где именно проходит граница дозволенного моими же моральными ценностями и принципами.

Дешевый старый фокус. Знаю. И работает же.

Срок действия предложений: до 08:00 01.08.2003.

Окно погасло само, и остались только город за стеклом да ровное сопение Гридина.

Завтра утром комиссия огласит список участников на всю страну, и в нем будет моя фамилия. Дома сядут к телевизору всей семьей — мать, отец и Таська, которая уже пообещала меня всему двору.

А я в это время буду сидеть в экзаменационном зале, и передо мной лягут лист со штампом и задачи, которые я должен решить сам. Своей головой, за которую пока, слава богу, плачу один.

Позывные ударили из телевизора на кронштейне под