Магазин волшебных питомцев 5 - Сергей Шиленко

— Эксплуататор! — немедленно возмутился какаду. — Бедных зверей заставляет р-р-работать! Дай орех! Два! Птичка заслужила за мор-р-ральную поддержку!

Я прищурился и выразительно посмотрел на наглую птицу.

— Ты пять минут назад помирал и просил оставить тебя в этих кустах. Что, лечебный мох помог? Тогда сейчас ещё порцию дам для закрепления результата.

Архимед поперхнулся, возмущённо щёлкнул клювом и отвернулся, бормоча что-то про жестокое обращение с редкими видами.

Подъём для Маруси занял минут двадцать — всё-таки высота приличная, да и с мешком наперевес прыгать по гигантским листьям не так удобно.

Всё это время я поддерживал лёгкую ментальную связь со Жнецом. Богомол сидел на самом верху, у кристалла, и занимался гигиеной. Через его восприятие я чувствовал тихое, зудящее раздражение. Хищное насекомое методично чистило свои серпы, пытаясь убрать с них серебристый налёт. Изменение естественного цвета оружия оскорбляло его инстинкты маскировки.

«Спокойно, терминатор, — я погладил его по сознанию. — Это временно. Мазь сама осыплется, будешь снова красивым и зелёным. Терпи».

Богомол недовольно стрекотнул, но чистить лапы перестал, замерев в ожидании. Времени до снятия баффа на упрочнение его хитина, кстати, осталось минут пять. В рецепте-то говорилось про полчаса.

Наконец, в сознании мелькнул радостный янтарный огонёк. Маруся добралась до вершины. Я переключился на её зрение: макака удобно устроилась на широком листе прямо под чёрным монолитом, раскрыла горловину мешка и поугукала Жнецу, показывая, что готова к приёму груза. Богомол её не пугал. Видимо, после лечения его лапы обезьянка считала монстра просто большим зелёным пациентом.

— Ну что, — я посмотрел на группу, которая в напряжении задрала головы вверх. — Дубль два. Поехали.

Я снова прикрыл глаза, погружаясь в сознание Жнеца.

Активирован навык: «Слияние»

Мир вновь рассыпался на тысячи фасеточных фрагментов. Я почувствовал упругую поверхность гигантского листа под лапами, гудящую вибрацию кристалла и… неожиданное сопротивление.

«Руби», — послал я мысленную команду, наводя прицел на очередную грань чёрного монолита.

Жнец не пошевелился. В его разуме вдруг вспыхнул глухой бунт. Насекомое отчётливо транслировало мне чувство обиды и вполне конкретное требование. Забастовка профсоюза убийц, не иначе. Он не хотел просто так махать серпами. Он хотел плату.

«Будет тебе плата, — мысленно пообещал я, посылая ему образ отборной, сочной говяжьей вырезки из своих запасов. — Хоть ведро».

Но Жнец отмёл мой стейк. Мёртвое мясо? Вкусно, но скучно. В нём нет пульса жизни. Богомол слегка повернул треугольную голову, и через его зрение я увидел то, что он высмотрел с высоты. Далеко внизу, в кроне раскидистого дерева, копошились жирные, неоново-фиолетовые гусеницы. Каждая — размером с половину самого Жнеца, настоящие ходячие сардельки, набитые питательной слизью и жадно жрущие листву.

В голове хищника звенело предвкушение охоты. Засесть в кроне и подождать, пока одна из них подползёт ближе… Потом хвать! И ням!

Я мысленно вздохнул. Вот она, разница между тупым големом и живым питомцем. У них есть свои потребности, инстинкты и желания. Нельзя просто жать на кнопки, иногда нужно идти на уступки, как с хорошей служебной собакой.

«Понял тебя, охотник, — я послал ему чёткий образ согласия и одобрения. — Сейчас работаем, откалываем камни, спускаем вниз. А потом я даю тебе увольнительную. Летишь и жрёшь своих гусениц, сколько влезет».

Ментальный фон Жнеца разгладился. Упрямство сменилось холодным, деловым азартом. Богомол подобрался, его усики удовлетворённо дрогнули. Сделка заключена.

Усиленные адамантиевой мазью серпы смазались в серебристую дугу.

КРАК! КРАК!

Раздался звук бьющегося стекла, и от Сердца Данжа отвалились два чёрных куска. Они с глухим стуком упали прямо на мясистый лист, на котором сидели мои добытчики.

Я переключил часть внимания на Марусю. Макака пришла в полный восторг. Она проворно подскочила к первому осколку, схватила его цепкими пальцами, но в мешок сразу не бросила. Природное любопытство взяло верх. Обезьянка подняла чёрный камень над головой, заворожённо наблюдая, как изумрудный свет лозы преломляется на его глянцевых сколах.

«В мешок, расхитительница гробниц», — мягко подтолкнул я её по связи.

Маруся пискнула, послушно сунула камень в холщовую тару и тут же потянулась за следующим. Жнец работал с потрясающей точностью. Отсекал ровно столько, чтобы не прогнуть лист, и ждал, пока обезьянка уберёт добычу.

Когда мешок заметно оттянулся, а бафф на лапах богомола начал тускнеть, я скомандовал отбой. Хватит. Жадность фрайера губит, а нам этот груз ещё вниз спускать.

Маруся ловко затянула верёвочки на горловине.

«А теперь слушай внимательно, — я передал макаке сложный образ. — Берёшь петлю. Надеваешь большому зелёному на шею. Сама залезаешь ему на спину, вот сюда, за голову. Держишься крепко».

Жнецу ушёл встречный приказ: «Наклонись. Прими груз и пассажира. Мешок держать серпами. Аккуратно».

Богомол послушно опустил треугольную голову. Маруся, тихонько помычав от опаски, подобралась к бронированному чудищу. Одно дело — сидеть рядом, и совсем другое — лезть верхом на машину смерти. Но доверие ко мне пересилило страх. Она накинула петлю на шею Жнеца, а затем проворно вскарабкалась ему на грудной отдел, вцепившись лапками в стыки хитиновых пластин.

Жнец выпрямился. Его передние лапы аккуратно, но намертво обхватили болтающийся мешок с двух сторон, фиксируя груз.

«Пошли вниз».

Насекомое с треском распахнуло крылья и оттолкнулось от листа.

Воздух свистел. Мы падали в изумрудную бездну джунглей, тормозя широкими взмахами перепончатых крыльев. Маруся, распластавшись на спине богомола, пронзительно повизгивала — то ли от ужаса, то ли от адреналина, как на американских горках.

Я разорвал «Слияние» за секунду до приземления.

Жнец приземлился идеально, самортизировав мощными задними лапами, и замер, гордо выпятив грудь с прижатым к ней мешком. На его загривке, вцепившись в хитин и вздыбив латунную шерсть, сидела ошалевшая макака.

Над поляной повисла звенящая тишина. По лицам моих спутников скользили разноцветные переливы небесной авроры.

Дзынь! Высший пилотаж эксплуатации чужого труда! Превратить машину для убийств и вороватую мартышку в службу экспресс-доставки — это определённо талант. Лень — воистину двигатель прогресса. Том Сойер аплодирует вам стоя.

Получено опыта: 350

— Обалдеть… — выдохнула Кира. — Егерев, это просто… это офигительно!

Синяк нервно сглотнул, переводя взгляд с богомола на мешок:

— Я в Гильдии Целителей три года отпахал, но такого логистического решения не видел ни разу, даже когда нужно было транспортировать тяжело раненых.

Кулёк, всё ещё потирающий ушибленную ногу, лишь молча открывал и закрывал рот. Кувалда уважительно крякнул и забросил свой молот на плечо. Даже Кремень смотрел на моих питомцев