Наследство Екатерины - Ника Цезарь

– Сколько же у вас было любовников в моём доме?! – ужаснулась я.

– Вы хотите знать? – её глаза самодовольно блеснули, а я затрясла головой.

– Не настолько…

– Почему господин Гордеев решил вам заплатить? – меж тем Дмитрий не брезговал и продолжал вести допрос. – Как вы на него повлияли?

– Илья – добрый и сострадательный мужчина… Он не бросил меня на произвол судьбы, в отличие от господина Черкасского, – выплюнула она зло. – Видите ли, ему самому нужно спасать свой зад! – спародировала она Аркашу, задыхаясь от злости, а вместе с ней и я.

Сколько же в ней было недовольства, что я, даже не открывшись до конца, буквально погрязала в удушливой волне.

– Меня от вас тошнит, Мари! Убирайтесь с моей земли! Ещё раз поймаю, – отдам приставам! – заявила я, сгибаясь пополам. Ещё немного, и меня вырвет. Хватаясь рукой за живот, я думала только о ребёнке и о том, что ему может быть так же плохо, как и мне.

Мари выхватила кошель из рук недовольного Дмитрия. По тому, как он свёл брови, я точно поняла, что мужчина не разделял моего скоропалительного решения, но мне было всё равно, я желала вдохнуть полной грудью.

– Я искренне надеюсь, что вам действительно плохо, ведь вы только что отпустили профессиональную врунью, которой ничего не стоило соврать в очередной раз, – подхватив меня на руки, он уверенно двинулся к дому, бросив вслед девушке всего один мрачный взгляд.

Мари неслась прочь, петляя между деревьями и не оглядываясь.

Я могла бы возмутиться, но как только она начала удаляться, мне стало легче. И дышать я стала спокойнее и глубже, окутанная вполне человеческим ароматом без капли эмоций.

Запах свежего белья и кожи с лёгкой ноткой можжевельника, – вот и всё, чем он пах… Но до чего же было хорошо вдыхать его. Никаких навязчивых горьких чувств… только уверенность и покой. Я буквально млела от этой тишины.

– Что-то случилось? – доктор Брагин, словно шарик, скатился с лестницы, кидаясь нам навстречу. – Я увидел в окно…

– Ей стало плохо в пролеске.

– Скорее наверх! Несите-несите! – велел он, торопя мужчину.

Я хотела успокоить его, что это из-за эмоций Мари, но Дмитрий с силой сжал пальцы на моих плечах. Оглядевшись, поняла, что прислуга видела моё «триумфальное» возвращение, и жернова сплетен уже запущены… А то, что я эмпат, предпочитала пока оставить при себе. Видно, так же считал и Дмитрий.

И только в тишине своей комнаты я смогла открыться Фёдору Алексеевичу и получить Красавицу на свою голову.

– Странно это, – заключил он, отмеряя в ложку успокаивающую настойку, – обычно чувства других хоть и задевают вас, но имеют накопительный эффект. А тут – прямой удар… – взглянув взволнованно на меня, он решил увеличить дозу.

– Я хочу ознакомиться со всеми делами поместья, Михаил Фёдорович, – озадачила управляющего. Вчера я с ним так и не познакомилась, и чтобы он не считал, что я про него забыла, как только мне стало лучше, тут же вызвала мужчину к себе в кабинет.

Красавица пряталась под чёрным чепчиком, который я натянула. Крыса не была против, как и её доктор. Вот только Марфа, кажется, была в шоке. Ну что поделать, если ни Дмитрий Михайлович, ни Фёдор Алексеевич не были в состоянии прикрепить шпильками чепец к моей причёске, при этом не навредив ей.

– Как скажете, госпожа Гордеева, – вежливо откликнулся он, не выказывая и капли недовольства. – Учётные книги сейчас принести?

Его открытость откликалась во мне надеждой, что у него там всё в порядке, и даже почти не хотелось проверять…

– Да, принесите. Я посмотрю.

– Для вас спланировать поездку по вашему поместью с заездом в деревни?

– Да… на завтра, – отозвалась я. Решила всё же делать выводы на основе фактов.

Мне нравилась его спокойная импозантность. Без суеты, без нервов, услужливость в рамках должного, никакого лизоблюдства. Я мысленно назвала его аккуратным… как в чувствах, так и во внешнем виде. На нём был хоть и устаревший, но качественно сшитый, по его меркам, коричневый пиджак; накрахмаленная рубашка хрустела так, как даже и не думало моё платье. Русые волосы были уложены волосок к волоску… и только ярко-горчичный шейный платок выбивался из образа.

Отпустив мужчину, я взялась за изучение ментальной магии. Доктор Брагин предоставил мне лекарскую книгу, от которой было больше толку, чем от тех, что я нашла самостоятельно. Теперь-то стало понятно, почему пристав так на меня среагировал. Я хоть и не обучена, но внутренним чутьём уловила, что сработала неаккуратно.

Я могу не только улавливать чужие, но и транслировать свои чувства, и вот здесь нужно быть очень осторожной… Люди, даже если сами того не понимают, чувствуют, когда на них влияют. Особенно так грязно и топорно, как делала я. Я была зла, эмоции фонтанировали, и они давили на пристава… очень грубо. Оттого он, будучи натурой не самой утончённой, взбунтовался против меня и ощетинился. Обычно такие грубые влияния не проходят для людей незамеченными. У пристава скорее всего были последствия: головная боль, тошнота, головокружение…

– Вот оно как… Вот вы какие, маги-эмпаты, – задумчиво протянула я, закрывая книгу.

Проведя рукой по гладкой коже, а после слегка поддев её ноготком, я вспомнила о других крупицах кожи…

– Тук-тук, можно? – Арсений, широко улыбаясь, скользнул в кабинет, уверенный, что я его не разверну.

– Интересно, если я скажу, что нельзя, это вас остановит? – чуть склонив голову к плечу, я пробежалась по нему любопытным взглядом. Одет он был щегольски: яркие пиджак и шейный платок, слегка взъерошенные волосы, небрежно падающие ему на лоб; зелёные глаза, насыщенные, словно летний лес, две очаровательные ямочки на щеках… Он располагал к себе. Если бы не побои и не царапины на руках, то может быть даже моё сердце дрогнуло бы.

– Моё сердце будет разбито, – нарочито прижал он руку к груди, – но если на то будет ваша воля, покину кабинет в тот же час… Но я подумал, что вам нужен друг. Всем он нужен, – подмигнул мужчина лукаво, – вряд ли кто в моей семейке предложит вам это.

– А вы, значит, не