Городские беспредельщики - Мира Форст
– Юлия Александровна, – настигает меня отец Аришки. – Это было бесподобно. Это вам, –
протянул он мне очередную плитку горького шоколада, уж и не знаю, с чего решил, что
я именно такой люблю.
– Спасибо, – сквозь полуопущенные веки наблюдаю за появлением Руслана, за тем, как
он, спрятав руки в карманах брюк, направляется к нам. Его ревнивый взгляд прошелся
огнем по сопернику, но меня коснулся ласково, огладил, присвоил, пообещал, наказал
заодно за то, что утром сбежала и теперь тут с другим стою, а не с ним.
Ни слова не говоря, Нечаев обнял меня за плечи и поцеловал в щеку, давая понять
другому, кто тут владелец самочки. И так же молча повел меня куда-то, оставив
Реброва вздыхать в одиночестве.
У дверки с табличкой «Хозблок» Руслан замедлил шаг, дернул металлическую ручку, та
легко поддалась, помещение не заперли. Доктор впихнул меня внутрь, шагнул следом и
задвинул дверную щеколду.
– Руслан…, – попыталась протестовать подобному варварству, но Руслан, видимо, дошел
до точки кипения.
Прижал меня к стеллажу, заставленному склянками, задрал подол моего платья и, не
заморачиваясь, дернул мои трусики, разрывая атласную ткань.
А я? Я схватилась за пряжку на ремне его брюк. О чем я думала? Точно не об
аморальности своего поведения. Мои мозги со мной попрощались.
Прикрываю глаза, сдаваясь на милость мужским рукам, жадно шарящим по моему телу.
– Открой, – требует Нечаев. – Открой глаза и смотри на меня.
И я открываю. И смотрю. Глаза в глаза. И смотрю все то время, что он устраивает меня
на себе, входит в меня одним толчком и начинает двигаться. Медленно, быстро, сладко
бесконечно.
– Божечки…, – шепчу ему в губы. – Какой у тебя там большой мальчик.
Он закрывает мне рот поцелуем и целует долго, жадно, сладко бесконечно.
А я вся в его власти. Распутная, бесстыжая. С ним распутная и бесстыжая, какой
никогда не бывала.
В кладовке тесно и неудобно, но нам без разницы, мы же где-то на небе, в раю,
наверное. Руслану мало одного раза, и он вжимает меня в себя еще крепче, повторяя,
закрепляя нашу связь, зацеловывая, даря звездопад и радугу.
– Ты хотел поговорить, а сам…, – цепляюсь за его широкие плечи, целую в шею, млею от
тепла его ладоней на моей заднице.
– По-моему, я сейчас много чего сказал, – хрипло выдыхает мне в ушко. – Люблю тебя,
Звездочкина.
– Руслан, очень сильно любишь, по-видимому, – ерзаю, так как чувствую, плоть мужская
во мне вновь узнаваемую форму жезла принимает.
– Очень сильно люблю, – двигается мой доктор, ускоряется, лапает свою пациентку
откровенно, засосами метит. А я? Развратница ужасная, стону в губы ему, двигаюсь в
одном темпе с ним, в одном такте. И не хочу, чтоб заканчивалось блаженство наше.
– Люблю, – шепчу, признаюсь, ему признаюсь, себе.
Руслан замирает на мгновенье, я слышу наше шумное дыхание, одно на двоих и кажется,
что нет ничего более правильного, чем то, что происходит сейчас между нами.
– Юль, замуж пойдешь за меня? – смотрит так, что не отказывают мужчине, когда он так
смотрит – будто жизнь его от ответа возлюбленной зависит.
– Пойду, – одной рукой держусь за него, другой глажу лицо его, касаюсь пальцами губ,
носа, подбородка, жалею, что раньше Руслана не заметила, не разглядела, не
догадалась, как нравлюсь ему, не подпустила к себе. А может… так и должно все было
случиться?
Школьный коридор начинает наполняться звуками.
– Руслан, концерт закончился. Мне скорее в класс надо, переодеться.
Наружу меня вытащили так же, как и в кладовку засунули. Быстро, собственнически.
– До вечера, Звездочка. И не убегай от меня больше, – проводил он меня до класса и
нежно поцеловал.
* * *
Первого мая я ползала на коленках вокруг старого пня, осуществляя свою задумку,
соорудить из пенька ландшафтный островок. Рекс кружил вокруг меня, мешал тем, что
думал, будто это я с ним играю, потому что ползаю.
Руслан мастерил летний душ и поглядывал на нас с улыбкой.
Костик нанизывал мясо на шампура, он вызвался приготовить самый вкусный шашлык в
мире.
За забором забористо ругались дед Прохор и Никифоровна, и пока было непонятно, кто
кого уделал.
– Слышите? – выпрямился во весь рост Костик, вглядываясь вдаль. – Мотоцикл. Движется
сюда.
– Что тебя так удивляет? – пригладила я мох с брусничными ягодами, отлично
вписавшийся в создаваемую мною композицию.
– А то, что в «Мухоморово» нет мотоцикла с таким движком.
Ревущий звук приближался и смолк прямо у калитки нашего с Русланом дома.
Мотоциклист пристроил свой транспорт возле байка Лебедева, спрыгнул на землю и снял
шлем. По плечам гостя рассыпались кудри.
– Сабина? – отвлекся Руслан от своего занятия и поспешил навстречу сестре.
– Какая женщина…, – выглядел Костик так, словно в него прицельно стрела Амура попала.
– Кость, а как же Таня? – попыталась вернуть друга в реальность.
– А что Таня? – потрясенно пялился мужчина на красивую сестру Нечаева. – Упросила
Танюха себе мужа у призрака-барина. Замуж выходит. За участкового нашего. Юрика
Гаврилина. Буду тамадой у них на свадьбе.
– Когда же они сойтись успели? – удивилась я новости.
– А вот когда нас в околотке заперли, в ту ночь и успели, – без сожалений пояснил он.
Руслан подвел к нам Сабину, и, если Костик пялился на нее, то все ее внимание было
приковано ко мне.
– Брат. Я чего-то не поняла…, – сквозило возмущение в голосе моей будущей
родственницы. – Что здесь Звездочкина делает? Ты разве не из-за нее в тюрьму попал?
– Сабин, остынь, – легла ладонь Руслана на мою талию. – Мы с Юлей женимся. Планируем
детей много. Так что готовься становиться тетей.
– Тетей? – обескураженно хлопала ресницами Нечаева-старшая.
– Какая еще тетя? – выступил вперед Костик, выпятив грудь. – Такой молодой женщине
самой замуж надо. Вы, Сабиночка, к нам надолго? – принялся ловелас обхаживать
приглянувшуюся курочку.
– Лебедев, а ну не смей к моей сестре подкатывать, – не отличался слепотой Руслан,
естественно, считавший мужской интерес своего приятеля.
– А у меня может серьезные намерения, – не сдавался Костян. – Сабиночка, вы как,
чтобы тут в «Мухоморово» осесть надолго? У меня, кстати, дом большой. И работу
найдем. Вы кто по образованию?
– Бухгалтер, – похоже, выдала чисто на